Я выдавила на ладонь щедрую порцию гепариновой мази из своей походной аптечки и начала аккуратно, стараясь не давить на воспаленные связки, втирать ее в поврежденные ткани. В избе пахло печной золой, сырой псиной от спящего в углу Бурана и резким, холодным ментолом. Слава тем временем поднялся из-за стола. Он двигался настороженно, как сложный шарнирный механизм, в котором забыли смазать детали. Вчерашняя медикаментозная блокада, которую я поставила ему в кабине машины, сняла острый каменный спазм, но его грыжи и протрузии никуда не делись. Мы оба были изрядно побитыми, но вполне живыми взрослыми людьми, осознающими границы возможностей своих тел.

- Завтракать будем, - констатировал он, подходя к тяжелой печке-буржуйке.

Никаких долгих кулинарных ритуалов не последовало. Слава закинул в топку несколько сухих березовых поленьев, чиркнул спичкой и поставил прямо на чугунную конфорку открытую жестяную банку дешевой армейской тушенки. Когда жир внутри зашипел и запузырился, распространяя по избе густой, тяжелый мясной дух, он просто пододвинул раскаленную банку на край грубо сколоченного стола и бросил рядом две алюминиевые ложки. Мы ели молча, по очереди цепляя горячее волокнистое мясо, запивая его вчерашним, ставшим почти черным чаем из моего термоса. Мой организм, выжженный ночным стрессом, холодом и физическим перенапряжением, жадно поглощал эти простые, грубые калории.

- Так вот, насчет твоей карты, - Слава отложил ложку, вытер губы тыльной стороной ладони и посмотрел мне прямо в глаза. - Там очень сложный рельеф. Каменные осыпи, старые ветровалы в три наката, гнилые ручьи, которые сверху затянуты обманчивым мхом. Если наступишь не туда - уйдешь в жижу по самую грудь. Компас там врет безбожно, сплошные залежи железной руды. Если ты сунешься туда одна, Анфиса, я просто найду твой труп по весне, когда сойдет снег. И это не запугивание городской женщины. Это медицинский факт.

- Я поняла, - сухо ответила я, забинтовывая ногу свежей крестообразной повязкой.

- Поэтому мы сделаем так, - инспектор тяжело оперся локтями о стол. - Я у тебя в долгу за свою спину. Ты не бросила меня ночью в грязи, хотя могла бы уйти к трассе одна. Я буду твоим проводником. Но условия диктую я.

Я перестала фиксировать край бинта металлической скобкой и подняла взгляд.

- Первое, - начал загибать пальцы Слава, и его голос звучал как металл. - Ходим только по выходным, когда у меня есть окна в патрулировании участков. Второе: в лесу мое слово - закон. Сказал стоять - стоишь, сказал ползти - ползешь без лишних вопросов. Третье: никаких вылазок, пока твоя нога не заживет полностью, по всем вашим строгим медицинским протоколам. Даю тебе на восстановление минимум две-три недели. И самое главное. Ты выкидываешь свою гордыню вместе с этими распоротыми сапожками и покупаешь настоящие треккинговые ботинки с жесткой фиксацией голеностопа.