- Годится, - коротко кивнул инспектор. - Запрыгивай.

Лайка Буран радостно, но без лишней суеты ткнулся мокрым носом в мою раскрытую ладонь, признавая во мне свою, и первым запрыгнул на заднее сиденье.

Короткая поездка по размытой лесовозной колее заняла около получаса. Машину безжалостно кидало на глубоких ухабах, Слава с привычным напряжением выжимал тугие педали, а я смотрела в забрызганное грязью боковое стекло. Месяц назад я приехала сюда городской дурой в кожаных полусапожках, искавшей острых лесных ощущений, чтобы заглушить обиду на предавшего мужа. Сейчас я чувствовала себя хирургом, который после долгой, нудной подготовки и стерилизации инструментов наконец-то входит в операционную.

УАЗ мягко ткнулся железным бампером в гнилую, непроодолимую стену старого ветровала, перегородившего просеку. Дальше дороги для техники не существовало.

Слава заглушил дизель. Как только хлопнули металлические двери, нас мгновенно накрыла монументальная, равнодушная тишина осеннего леса. Инспектор достал с заднего сиденья свой тяжелый карабин, проверил затвор и привычным движением перекинул ремень через плечо.

- Идем след в след, - произнес он, не оборачиваясь ко мне, поправляя лямки своего выцветшего рюкзака. - Темп я задам ровный, рвать на старте не будем. На подъеме дыши только носом. Если почувствуешь, что пульс бьет в виски, темнеет в глазах или дыхалка срывается на хрип - говоришь сразу, без бабьего геройства. Лес суеты и гордыни не прощает. Пошли.

Мы шагнули в чащу.

Тайга категорически не собиралась встречать меня дружелюбно только потому, что я сменила имидж и залечила ногу. Первый час пути пролегал по относительно пологому участку, где я просто адаптировалась к новому центру тяжести и лишнему килограмму веса на каждой ступне. Но затем рельеф начал неумолимо забирать вверх.

Это был не парковый променад для пенсионеров. Это был тяжелый, изматывающий, чисто физиологический труд.

Я поднимала ногу, покрытая слоем влажной глины подошва Vibram искала сцепление на узловатых, отполированных ветрами и водой корнях столетних сосен. Каждый шаг требовал осознанного мышечного усилия. Под плотной тканью штормовки начала скапливаться горячая испарина, качественное термобелье неприятно, влажно прилипло к пояснице. Рюкзак, который в магазине казался невесомым пушинкой, сейчас давил на ключицы тугой, навязчивой тяжестью. Квадрицепсы бедер горели ровным, безжалостным огнем от постоянного напряжения на крутом уклоне, а икры забивались молочной кислотой так, словно я отстояла три смены подряд в процедурном кабинете.