Я стоял у бетонной стены, чувствуя себя так, словно меня выкорчевали с корнем и пересадили в пластиковый горшок с гидропоникой.

Тот самый дорогой, зауженный итальянский пиджак, который Инга заставила меня надеть, превратился в орудие средневековой пытки. Жесткая, формующая ткань с идеальной линией плеча была скроена на юношескую, не обремененную десятилетиями физического труда фигуру. Узкая пройма безжалостно врезалась в подмышки. Я не мог нормально вздохнуть полной грудью, не мог даже комфортно согнуть руку в локте, чтобы поднести к губам бокал с минеральной водой. Любое движение требовало неестественного напряжения. Этот пиджак заставлял меня держать спину прямо, как аршин проглотил, но это была не осанка победителя, а окоченение музейного экспоната.

Прошло уже три недели с того вечера, как Анфиса выставила меня из своей квартиры, защищая старую бумажную карту суковатой деревянной палкой. В ту минуту я смотрел в глаза женщины, с которой прожил четверть века, и не узнавал ее. В ней не было ни капли той удобной, мягкой покорности, к которой я привык. Она смотрела на меня с холодной медицинской брезгливостью.

И самое страшное заключалось в том, что мне некуда было отступить. Антон Круглый, владелец нашего ателье, выполнил свое обещание. После того как я запорол еще одну деталь из-за тремора рук и бессонницы, он просто указал мне на дверь. Без сантиментов и оглядок на мои прошлые заслуги. Я потерял свою мастерскую, свои инструменты, свой запах воска и стружки. Я стал официально безработным стариком в дорогом костюме.

Воздух дрогнул. Я почувствовал тяжелый, удушливый аромат амбры и горького миндаля за секунду до того, как Инга вынырнула из толпы.

Она выглядела безупречно. Строгий брючный костюм стального цвета сидел на ней как вторая кожа, волосы были гладко зачесаны назад. Рядом с ней шли двое мужчин в дорогих неформальных пиджаках. Инга не взяла меня под руку. Она приблизилась, и в ее глазах я прочитал холодную, оценивающую пустоту.

После того как я не смог забрать чертежи у Анфисы, я перестал быть для нее перспективным проектом. За эти три недели Инга успела со скандалом нанять и уволить двух бестолковых лесных проводников, которые не смогли провести ее дальше старых непроходимых болот, и сейчас она искала кого-то более матерого. А я окончательно превратился для нее в чемодан без ручки. Но сегодня я все еще был нужен ей для декорации.

- А вот и мой гениальный мастер, - звонко, с профессионально поставленной улыбкой произнесла Инга, обращаясь к своим спутникам. - Валентин работает с биоформами деревянных массивов. У него абсолютно уникальное чувство текстуры.