Я глубоко втянула носом обжигающе холодный воздух. Легкие работали ровно, без сбоев. Квадрицепсы бедер налились плотным, рабочим свинцом, тридцатилитровый рюкзак привычно давил на ключицы, но это больше не пугало. Мое шестидесятилетнее тело, годами тренированное многочасовыми сменами в поликлинике, окончательно адаптировалось к рельефу. Заживший голеностоп, намертво зажатый кевларовой шнуровкой тяжелого треккингового ботинка, держал сустав надежно, как в бетонной опалубке.

Идя по этому влажному, неприветливому лесу, я поймала себя на удивительном ощущении прозрачной, звенящей пустоты в голове. В моем сознании больше не крутились обиды на бывшего мужа. Память о Валентине, о его идеальных рыжих кожаных чемоданах и истеричном визите на мою кухню окончательно выцвела, превратившись в старую, неинтересную газетную вырезку. Вчерашняя картина с Ингой, барахтающейся в болотной жиже в своем дорогом кашемировом пальто, казалась теперь чем-то нелепым, происходящим в другой, искусственной вселенной. Здесь, среди мокрых камней и серого неба, имели значение только прочность обуви, сухие спички в кармане и твой следующий шаг. Это был честный, первобытный дзен, который вычистил из меня всю городскую шелуху до самого основания.

К полудню характер тайги начал заметно меняться. Густой, мрачный ельник постепенно расступился, уступая место высоким, корабельным соснам. Земля стала тверже, каменистее. Мы вышли в скрытую скалистыми выступами лощину, образующую естественную, закрытую от пронизывающих ветров чашу. Воздух здесь был неподвижным, сухим и каким-то торжественным.

Слава замедлил шаг и остановился, сдвинув на затылок промокшую вязаную шапку. Он молча указал забинтованной рукой вперед.

Я подошла ближе, встала плечом к плечу с инспектором и перевела дыхание.

Прямо перед нами, на небольшом природном возвышении, окруженном плотным кольцом вековых деревьев, стояла заимка «Рыжий Камень».

Это не был сказочный терем из детских книжек, и уж тем более постройка не походила на покосившиеся, гнилые лачуги местных охотников, которые мне доводилось видеть на окраинах нашего поселка. Я простояла на месте несколько минут, забыв о саднящих ладонях, просто вглядываясь в строгие линии этого строения. Двадцать пять лет жизни под одной крышей с талантливым реставратором не прошли даром. Я не умела держать в руках стамеску, но я впитала в себя терминологию, понимание текстур и узлов на уровне мышечной памяти, слушая монологи мужа за вечерним чаем. И сейчас мой взгляд автоматически препарировал архитектуру дома.