В этот короткий, обжигающе честный момент фантомная боль от ампутированного двадцатипятилетнего брака, которая всё еще тлела где-то на задворках моего сознания, исчезла окончательно. Выветрилась, как угарный газ через открытую форточку. Я почувствовала себя не брошенной пенсионеркой, не процедурной медсестрой и не удобной бытовой функцией. В свои шестьдесят лет я почувствовала себя живой, желанной и настоящей Женщиной.

Я не отдернула руку. Я не стала смущенно прятать взгляд. Я просто закрыла глаза, позволяя этому горячему, живому теплу проникнуть в самую кровь и раствориться в ней.

Слава мягко отстранился, задержав долгий взгляд на моем лице, и чуть заметно, одними уголками губ улыбнулся в усы. Без суеты, не нарушая возникшей гармонии неловкими движениями или лишними разговорами, он поднялся со скамьи.

- Тебе надо поспать, Анфиса. Завтра будет финиш, - его голос прозвучал низко и хрипловато.

Он развернул на широком деревянном топчане чистый, толстый зимний спальник, молча уступая мне самое теплое место у печи, а сам бросил туристическую пенку прямо на дощатый пол, в дальнем, более прохладном углу избы. Буран тут же свернулся калачиком у его ног, тяжело вздохнув во сне.

Я легла поверх спальника, даже не снимая флисовой кофты. Тело равномерно гудело от перенесенных за день чудовищных нагрузок, но это была правильная, благостная усталость. Слава наклонился и задул керосиновую лампу. Изба погрузилась в мягкий, бархатный полумрак, освещаемый лишь неровными оранжевыми отблесками из поддувала печи.

Шум дождя по крыше работал как мощное природное снотворное, но я не торопилась проваливаться в темноту.

Превозмогая тупую боль в перебинтованных пальцах, я потянулась к своему рюкзаку, стоящему на полу у изголовья. Осторожно, чтобы не шуршать застежками, расстегнула боковой карман и вытащила плотный влагозащитный пакет. Мои пальцы нащупали сквозь пластик хрупкую, столетнюю кальку Зои Бороздовой.

Я лежала на спине, прижимая пакет к груди. Завтра утром, когда этот ледяной дождь закончится, мы преодолеем последние километры тайги. Мы вскроем тайну легендарного мастера, которую мой бывший муж маниакально искал десятилетиями. Но теперь я делала это не ради того, чтобы отомстить Валентину. Не ради того, чтобы утереть нос его алчной, пластиковой любовнице, которая сейчас дрожит от холода и унижения в своем внедорожнике на пути в город.

Я делала это исключительно ради себя. Ради того, чтобы поставить жирную, окончательную точку в своей прошлой, удобной жизни и начать новую. И я была готова к тому, что ждало меня завтра в конце этого маршрута. Я сунула карту обратно в рюкзак, укрылась краем спальника и уснула глубоким, спокойным сном.