Я указала на верхний шкаф. Он нашел бренди за ванильной эссенцией, налил немного в стакан, добавил ложечку сахара и поставил передо мной. Бренди оказался сладким, теплым, и в животе у меня разгорелся небольшой пожар.
– Клин клином, – сказал он.
Он имел в виду мои фельтскуны. Да, это было страшно. Но меня бросило в дрожь по другой причине – к моему лицу прикоснулся мужчина. С нежностью.
Глава пятидесятая
Возможно, все дело в бренди, потому что я почти не пью, но весь этот вечер показался мне волшебным сном.
Хенк Канемайер вытер кухонный стол, нашел тарелки, ножи и вилки, все аккуратно разложил. Проверил рис на плите, и, когда тот был готов, поставил его на стол.
– Чувствую, что пахнет рагу, но не пойму, где оно, – сказал он.
Я показала на духовой шкаф, он вытащил рагу и положил на тарелки, сначала мне, потом себе.
– Ешьте, – распорядился он.
Я смотрела на тарелку и стол, выпучив глаза. Мне не приходилось видеть, чтобы мужчина накрывал на стол и расставлял тарелки. Но смотреть на это было приятно. Ко мне подплыл запах тушеных помидоров, и я начала есть.
– Когда дозреет торт? – спросил он.
Как я могла забыть о торте? В духовку поставила, а вынуть забыла. Я посмотрела на часы.
– Через две минуты, – сказала я.
Но через две минуты не вспомнила. Вспомнил он.
На десерт он выставил на стол медовый торт в форме змеи, тарелочки и вилочки для торта. Правда, тарелки он выбрал салатные, но какая разница?
– Вы прекрасно готовите, Мария. Давно такого вкусного ужина не было.
Он улыбнулся мне. Но в глазах читалась печаль.
Бренди сделало свое дело, и я спросила:
– Вы женаты, детектив?
Печаль в его глазах сменилась болью, он отвел взгляд.
– Вот она готовила прекрасно, – сказал он и сглотнул. – Она умерла четыре года назад. Четыре года и три месяца назад.
– Как жаль.
На самом деле мне вовсе не было жаль. Я обрадовалась, что у него нет жены, да так, что сердце пустилось в пляс. Мне тут же стало стыдно – чему я радуюсь? Ему-то больно, я это учуяла даже через стол.
– Очень жаль, Хенк, – повторила я, на сей раз совершенно искренне.
Я отрезала большой кусок торта и положила ему на тарелку. Корочка аппетитно пропиталась медом, а миндаль прожарился и пах карамелью. Расправившись с тортом, мы просто сидели и слушали лягушек.
Он сидел неподвижно, глядя на стол, пока я убирала и мыла посуду.
Вечер был тихий. Мы почти не разговаривали, но казалось, что сказано много.
Я стояла у раковины, опустив руки в мыльную воду, за спиной у меня сидел крупный мужчина, а мой живот полнился вкусной едой и бренди – и вдруг на меня накатило счастье. Совсем не такое, какое я испытываю, когда пеку вкусный торт, смотрю на своих курочек или принимаю у себя Хэтти.