– Теперь заходим в дом, – распорядилась она.
Держась подальше от света на крыльце, мы попробовали открыть двери и окна с задней стороны дома.
– Нет, – сказала Джесси, проверив заднюю дверь. На ней была наклеена полоска желто-синей ленты. Она достала карточку и попыталась просунуть ее в дверную щель, как это делают в фильмах. – Не получается. Заперта изнутри.
– Смотри, – сказала я, – окно с подъемной рамой не заперто.
Джесси помогла мне открыть его. Села на подоконник, сняла черные сапоги и передала их мне, потом полезла внутрь.
– Оставлять следы нам ни к чему, – сказала она.
Я сняла фельтскуны и положила обе пары обуви рядом с большим цветочным горшком. Джесси открыла заднюю дверь. Подняла ленту, ограждающую место преступления, и я пролезла под ней. Мы стояли в носках и смотрели друг на друга. В темноте сверкнула белая полоска зубов – это Джесси улыбнулась.
– Дело сделано, танни М., – сказала она. – Мы в доме.
Завыл шакал. Безумный, дикий звук. В темных тенях я ответила Джесси улыбкой. Страха не было и в помине.
Глава двадцать четвертая
– Осторожно, – сказала Джесси. – Похоже, тут разбито стекло. Давай закроемся изнутри, потом включим фонари.
– Я не взяла с собой фонарь, – сказала я.
Джесси задернула шторы, я закрыла ставни. В доме стало совсем темно.
– Держите, – сказала Джесси, она включила один фонарь, а мне передала другой. – Налобный. Закрепите на голове ремешок. А это кнопка, чтобы сделать свет тусклее или ярче.
Она помогла мне надеть фонарь, и я оглядела большую комнату. Старый фермерский дом, больше моего, но по стилю похожий. Как и в моем доме, стену между гостиной и кухней снесли. В кухонной части был деревянный стол и небольшая кладовая, а в гостиной у стены стоял камин.
– Ой, – вскрикнула Джесси.
Я подумала, что она порезалась, но на самом деле ей причинило боль то, что она увидела на полу. Это была фотография Мартины, молодой и сияющей, в свадебном платье, и Дирка, не такого молодого, как она, но на злодея никак не похожего. Они улыбались нам, а вокруг лежали осколки стекла.
– Про эту фотографию мне говорила Анна, – сказала я.
Я высветила еще одну фотографию среди осколков стекла: двое мужчин в форме.
– Это Дирк, – пояснила я. Молодой, без бакенбардов. – А рядом, наверное, его отец.
На них была старая южноафриканская военная форма. Дирк улыбался, а у мужчины постарше тонкие губы были плотно поджаты.
– Папаша выглядит как отпетый негодяй, – сказала Джесси.
Мой муж отслужил в этой армии два года. Быть добренькими их не учили.
– Смотрите. – Джесси навела луч на темно-коричневое пятно на диване. – Кровь.