– Что за звук? – спросила Джесси.
Мы вошли внутрь, я со своим контейнером, а она со шлемом. Грохот и лязг стихли, но тут же возобновились, когда мы пошли на звук. Двери маленьких палат были открыты, и мы видели некоторых пациентов. На кровати полулежал мужчина с желтым лицом, а рядом, уставившись на вазу с цветами, сидела молодая женщина. Какая-то пожилая дама неуверенно нам улыбнулась, будто мы пришли ее навестить. Потом в отдельной палате мы увидели Анну.
– Привет, танни! – воскликнула она.
Хотела помахать нам, но ее руки были прикованы к кровати. Левая нога в гипсе, икра правой забинтована. Рядом стоит инвалидная коляска.
Странный звук приближался. Будто разъяренный зверь ломится сквозь кусты.
– Меня заперли! – объявила Анна, звеня цепями.
– Черт, Анна, вас арестовали? – спросила Джесси с порога.
– Да, это тоже, – сказала Анна. – Но меня приковали к кровати, потому что я нашла Дирка и вытащила его капельницы!
Дикие звуки стали еще громче. Я выглянула в коридор, и в эту секунду существо появилось из-за угла.
– Черт! – снова воскликнула Джесси.
Это был Дирк, в бледно-зеленом больничном халате, он ревел, как раненый зверь, и тащил за собой шумовое сопровождение. К лодыжке был прикован металлический прут, похожий на обломок больничной койки, а за его ноги цеплялись два санитара в белом. Руки Дирка были забинтованы, одна на перевязи, и санитары пытались остановить его, не причиняя вреда. Ведь и правда хорошая больница.
За ними бежала медсестра, и все они что-то кричали. У нее были игла и шприц лошадиных размеров, но Дирк все время двигался, и уколоть его не было никакой возможности. Дирк отпихнул санитара, державшего его за правую ногу. Тот пролетел через весь коридор, но тут же вскочил и кинулся на Дирка. Персонал хорошо знал свое дело.
Мы с Джесси попытались загородить дверь, но Дирк со свитой протиснулись мимо нас. Из-под халата Дирка виднелись жесткие волосы, такие же, как на голове и бакенбардах. Завидев Дирка, Анна села, готовая драться, и громыхнула цепями на запястьях. Джесси подбежала к Дирку и брызнула ему в лицо из своего перцового баллончика, не дав приблизиться к Анне. Он закашлялся, стал плеваться, но добраться до ее кровати ему удалось. Зубами он вцепился в ее капельницу. От жгучего запаха перца у меня запершило в горле, из глаз потекли слезы. Дирк колотил ногами по кровати Анны, пытаясь перевернуть ее, но тут сестре удалось схватить его – и она вонзила ему в бедро лошадиную иглу.
Дирк залаял, как разъяренный бабуин, но было уже поздно. Все его тело обмякло, он стал оседать рядом с кроватью Анны. Санитарам удалось подставить под него ее инвалидное кресло, и он не рухнул на пол – его голова упала на кровать и приземлилась на бедро Анны.