Я подал графу папку с бумагами:

— Здесь всё, что продавец собрал по вещи. История, краткая справка, сведения о происхождении, копии протоколов, фото с места… событий, — наконец подобрал слово.

— Благодарю, — ответил он и взял документы. Сел на диван перед журнальным столиком, но не стал сразу листать. Сначала провёл пальцами по краю папки, и повел носом, будто принюхивался. На деле же, скорее, просто сосредоточился и прислушался к интуиции. Затем медленно открыл и начал читать.

Я видел, как его взгляд движется по строчкам ровно и быстро.

— Все в порядке, — произнёс он после изучения первых двух страниц. — Очень аккуратно составлено. Вы действительно подготовились.

— Не привык работать абы как.

Гость тихо хмыкнул, но взгляд его уже снова вернулся к бумагам. Я дождался, пока граф перейдет к копиям сфабрикованных протоколов, которые помог составить Николай, и только потом осторожно начал:

— Признаться, я нечасто вижу людей, которые столь уверенно интересуются предметами с дурной репутацией.

Любенский на секунду замер, потом поднял на меня глаза.

— Вы имеете в виду коллекционеров?

— Да, — простодушно улыбнулся я. — Которым интересны особые экспонаты.

Он чуть откинулся на диване, держа папку сдокументами в руке.

— Коллекционеры, дорогой Алексей Петрович, бывают куда азартнее игроков, — начал он. — Разница лишь в том, что игрок ставит деньги, а коллекционер — собственную репутацию, покой и, иногда, весьма ценные фамильные реликвии, если продажа не предполагает покупку, а основывается на обмене.

Эта фраза прозвучала слишком легко, почти шутливо, но я уловил в ней ту самую возможность, благодаря которой можно повернуть разговор в нужное мне русло.

— То есть, когда речь идёт о редкой вещи, борьба за неё бывает нешуточной?

— Разумеется, — спокойно ответил он. — Если предмет действительно ценен, за него соперничают сразу несколько семей.

Я сделал вид, что слушаю с интересом.

— И вы всех их знаете? И уверены, что вашу ставку никому не перебить?

— Да, — ответил он неохотно, видимо, опасаясь, что я начну расспрашивать.

И я начал.

— Это все ваши друзья? Вы общаетесь в одних кругах?

Он замолчал, но потом губы дрогнули и произнес: — Да. Мы, можно сказать, челны одного клуба.

Я заметил, как графиня едва заметно улыбнулась. Кошачьи усы дернулись, она начала переминаться с лапки на лапку, пытаясь скрыть радость и азарт. Она давила на него своей призрачной волей, и хоть я запрещал ей пользоваться этим навыком на знакомых, видимо, она в нем все-таки поднаторела, пока гуляла по округе.

— Расскажите больше о любителях коллекционировать темные предметы.