— Можно мне ручку, — робко произнес я, обращаясь к сидевшей напротив Варваре Степановне.

Та снова закатила глаза, но, к моему удовольствию, комментировать просьбу не стала. Просто кивнула на прикрепленную к краю стола подставку, на которой была закреплена ручка с практически пустым стержнем. Колпачок был пристегнут тонкой цепочкой.

Бумагу просить я не стал, чтобы ненароком не нарваться на едкий комментарий. Взял ручку, чтобы переписать номер, и принялся ей по ладони, пытаясь расписать шарик. Выходило у меня это паршиво, потому что канцелярский предмет упорно отказывался работать. Варвара Степановна, склонив голову, с интересом наблюдала за мной, и я заметил, как на ее тонких губах проступила едкая улыбка. Этот жест словно разблокировал треклятую ручку. И я, наконец, смог вывести на ладони каракули нужного мне номера.

— Спасибо, — вежливо поблагодарил я, воткнул ручку на место и вернулся в зал к бумажным носителям. И быстро отыскав нужную мне папку, проследовал к столу, за которым, как в библиотеке можно было все изучить. Кроме нее взял еще пару книг. Сел за стол и открыл одну из них, решив начать именно с нее. Потому что о Померанцеве я знал только в общих чертах и только в рамках курса семинарии.

Книга оказалась биографическим справочником, в котором перечислялись даты, места, сведения о семье, учениках, мастерских, именитых заказчиках. Я бегло пролистал ее и отложил в сторону. Взял вторую, которая была толще и полезнее. Здесь были описания работ, с примечаниями о техниках, материалах и особенностях плетения. Ее бы я с удовольствием изучил на досуге в рамках повышения квалификации. Здесь же были сводные заметки по предметам, проходившим через руки Померанцева в разные годы. Из них я, к своему удивлению, узнал, что Померанцев не только создавал оружие, но еще и чинил его, дорабатывал, а также выступал консультантом в школах и частных заведениях. Но никакой интересной информации, на которую намекала одержимая, я здесь тоже не нашел. Поэтому отложил ее и открыл папку, в которой оказался целый альбом с фотографиями и чертежами работ, выставленных на стеллажах. Это было то, что нужно: не просто имена и даты, а характеристики стилей, описания приёмов и авторские решения, по которым можно понять, как мыслил и действовал мастер.

Здесь я, наконец, нашел тот самый кинжал, прочитал описания. Там было все о работе, но ничего о заказчике. Однако кое-что полезное мне все-таки удалось узнать. Форма кинжала действительно отсылала к религиозно-обрядовой, хоть по сути таковой и не являлась. Я с интересом пролистал каталог и быстро нашел кинжал, как две капли воды похожий на тот, что нашли на месте преступления. Правда, орудие убийства выглядело в разы улучшенной копией: линии были плавне, а ширина и изгибы приятней глазу, будто бы в них соблюдены пропорции, от которых мозг смотрящего на него человека приходит в восторг. Это задевает какие-то первобытные инстинкты хищника, отправляющегося на охоту. Будто бы ты видишь не кинжал, а клык дикого животного.