Вот ещё одна — мать беременна, отдыхает в кресле, наверное, снято мужем.

Вот отец с молотком в руке и карандашом за ухом в лесу.

Я поднимаюсь по ступенькам и рассматриваю каждое фото. Они расположены в хронологическом порядке — как главы их жизни. Последняя заставляет меня улыбнуться. Я наклоняю голову, чтобы рассмотреть получше.

Элси заливисто смеётся, сидя на плечах отца, а мать смотрит на неё снизу, прикрывая рот рукой от смеха. Позади них — костёр.

Каждый уголок этого дома наполнен теплом. У меня чешутся руки снять одну из фотографий с собой, чтобы было на что смотреть, если Элси испугается меня и поймёт, что я вломился в её дом только потому, что хотел увидеть её снова.

Я поднимаюсь наверх — здесь небольшая гостиная и книжный шкаф. Стены выкрашены в тёмно-серый, но это не портит красочного духа этого дома.

Слева — коридор, я прохожу по нему. В темноте появляются две двери: одна слева, другая в конце коридора, прямо напротив меня. Дверь выкрашена в нежно-розовый цвет, и по всей её грубой деревянной поверхности разбросаны уродливые белые маргаритки.

Элси умудряется вносить свет даже в самое суровое окружение.

Предвкушение тянет меня к её двери, но я останавливаюсь рядом с чуть приоткрытой дверью — полоса лунного света рассекает паркетный пол. Я наклоняю голову и заглядываю внутрь. Две фигуры лежат, переплетясь руками, — её родители мирно спят. Не подозревая, что новый друг их дочери только что ворвался в единственное безопасное место, которое он нашёл.

Пол скрипит под ногами, когда я делаю шаг назад, тяжело дыша.

Зачем я это делаю? Они не заслужили, чтобы я вламывался в их дом.

Мне нужно уйти. Но ноги не толкают меня к лестнице, я снова смотрю на розовую дверь.

Может быть, я просто загляну к ней и уйду. Одна минута не повредит.

Скрип.

Скрип.

Дерево стонет подо мной, будто дом пытается разбудить хозяев и предупредить их о недостойном, ступающем по их пространству.

Ручка холодит ладонь, когда я сжимаю её и нажимаю вниз. Дверь открывается шире, и я застываю. Передо мной её маленькая фигурка, укутанная в одеяло. Сердце стучит в ушах. Лунный свет мягко окутывает её шелковистые волосы, напоминая декабрьский снег, который сверкает, когда прикасаешься к нему. Я шагаю в комнату. Стены увешаны рисунками — принцессы, бабочки, блёстки. Рядом с кроватью стоит маленький стол, напротив — белый шкаф. Как ни странно, обилие красок не давит на меня; каждая вещь — отражение её присутствия.

Я приближаюсь к кровати и останавливаюсь над ней, затаив дыхание. Её брови расслаблены в глубоком сне, светлые ресницы закрывают ледяные глаза, губы чуть приоткрыты — она посапывает. Я беззвучно усмехаюсь и сажусь рядом с ней. В комнате витает лёгкий аромат лаванды, смешанный с чем-то, что принадлежит только ей. Моя рука тянется убрать прядь, упавшую ей на лоб.