Его голос сорвался. Он мотнул головой в сторону лежащего юноши.

— А этот… не знаю. К нам его тут, на рынке, подбросили. Кизлярский, вроде бы. Он уже и не говорит ничего. Помрёт скоро. — Вздохнул он.

Анвар медленно обернулся к приказчику. Его взгляд был холоден и деловит.

— А за этих двоих, здоровых, сколько просишь? — Он кивнул в сторону казаков, намеренно игнорируя лежащего парня.

— О, это крепкий товар! За всех троих вместе — тридцать золотых динаров. Выгодно! — египтянин засеменил рядом, потирая руки.

— Ты что, смеёшься? — Анвар резко повернулся к нему, и в его глазах вспыхнуло презрение. — Ты хочешь спихнуть мне этого полумёртвого? Он не доживёт и до завтра.

— Господин, но эти русские… они очень живучие! — запричитал продавец, разводя руками. — Посмотрите, какие кости широкие! И… и хорошо! Давайте так: этого умника-калеку и этих троих — всё вместе, по-хорошему, за сорок пять. Истинная милость!

Он изобразил на лице скорбь великой уступчивости.

Анвар помолчал, оценивающе глядя то на приказчика, то на пленников. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только хрипом раненого.

— Двадцать пять. За всех четверых. И это не предмет торга, — его голос прозвучал ровно и безапелляционно, торг закончился.

— Но, господин, позвольте… хозяин меня накажет за такую торговлю! — попытался взмолиться египтянин, однако его взгляд уже бегал в сторону других потенциальных покупателей.

— Двадцать пять, или я иду к продавцу напротив. У него тоже есть славяне, — Анвар сделал шаг в сторону.

Решение созрело мгновенно.

— Хорошо! Да будет так, вы настоящий царь в торговле! Забирайте, они ваши! — с деланным вздохом поражения капитулировал приказчик.

Сделка была завершена звоном монет. Продавец, сразу просиявший, торопливо заполнил купчую (фирман), скрепил её своей подписью, печатью и отдал Анвару. Документ, удостоверяющий законность покупки, теперь был у него.

— Забирайте, — коротко бросил Анвар своим.

Казаки, не теряя времени, осторожно подняли бесчувственного товарища на растянутый плащ, превратив его в импровизированные носилки. Карим, молча и проворно, собрал в узел их скудный скарб и тяжёлые мешки с провизией, купленной ранее. Группа двинулась к выходу с рынка, оставляя за собой шум торга и тяжёлый воздух неволи. Анвар шёл впереди, сжав в руке фирман, — теперь у него была не только собственность, но и ответственность за четыре жизни.

Дома первым делом занялись раненым. На спине, ниже правой лопатки, была видна застарелая рана с ладонь длины. Вокруг всё опухло, темно-синяя опухоль, а сама рана почернела и воняла.