Открываю шкаф, выискивая купальник. Если уж я буду гулять, то только по своим правилам. На улице шикарная погода, жара — почему бы не позагорать?

Но купальники в шкафу как аквалангические костюмы — всё закрытое, всё перекрытое, всё спрятанное. Что, естественно, меня не устраивает.

Поэтому я нахожу спортивное бельё, которое плюс-минус налезет на мою грудь, сверху натягиваю ту же тунику, и открываю дверь, оповещая испугавшегося Заира, что я готова.

Он и правда вздрагивает — совсем чуть‑чуть, на долю секунды. Будто не ожидал, что я выскочу так резко. Потом берёт себя в руки, снова становится этой каменной стеной: прямой, неподвижный, только глаза чуть темнеют, когда скользят по моему наряду.

- Что? - приподнимаю бровь, нарочно дёргаю край туники, чтобы она легла ещё небрежнее. - Не нравится? А мне нравится. Тут так душно, что в этих дворцовых тряпках я задохнусь раньше, чем дойду до бассейна.

Он не спорит. Вообще ничего не говорит — только чуть кивает, будто мысленно ставит галочку: "Понял. Будет жарко. Будет громко. Будет… вот это". И разворачивается, идёт вперёд, давая мне идти рядом, а не позади, не как наказанной.

Мы выходим во двор, и солнце бьёт прямо в лицо — такое яркое, что на секунду всё становится ослепительно белым, и я даже зажмуриваюсь. А потом открываю глаза — и мир снова цветной: изумрудная зелень, жёлтые блики на плитке, вода в бассейне искрится, будто в неё насыпали золотых крошек.

На улице уже и другие "наложницы". Четверо женщин, одетых в длинные хиджабы, с закрытыми лицами. Будто приведения из мультиков, только чёрного цвета. Смотрят на меня, как я выхожу с лицом победителя, их глаза округляются до неузнаваемости. Нет, не из-за того, что у них появилась конкурентка. Из-за моего внешнего вида. Из-за распущенных волос, из-за обрезанной туники и голых ног. Из-за неординарной меня в целом.

- Что, никогда не видели человека, который не пытается быть незаметным? - бросаю не зло, а скорее устало. Будто объяснять это каждый раз — как в десятый раз застёгивать тугую пряжку.

Одна из них — та, у которой в глазах больше любопытства, чем осуждения, — чуть опускает край ткани, будто хочет лучше рассмотреть.

- Ты не боишься? - Вдруг шепчет.

Я усмехаюсь.

- Боюсь? С чего бы мне бояться? - Спрашиваю, не понимая. Хватаюсь за полы туники и тяну её вверх, снимая. Остаюсь в одном спортивном белье, вальяжно шагаю к шезлонгам. Плюхаюсь на один из них, расплываюсь в улыбке.

- Ты... Ты что? Скорее оденься. - Запаниковала другая. - Нас же всех накажут...

- Каким образом? По жопе нашлёпают? Переживу. - Фыркаю, складывая руки за головой.