- Ты всегда так решаешь вопросы? - спрашивает спокойно, будто мы обсуждаем погоду, а не то, что минуту назад я прижимала к полу его приближённую.
Я пожимаю плечами и беру кусок хлеба — скорее чтобы занять руки, чем из-за голода.
- Только когда меня вынуждают, - отвечаю, глядя ему прямо в глаза. - Если бы она держала язык за зубами, ничего бы не было.
- Держать язык за зубами — это роскошь, которой здесь почти никто не пользуется, - усмехается он. - Но ты, похоже, предпочитаешь более наглядные методы убеждения.
Заир, стоящий у стены, едва заметно качает головой — не осуждающе, скорее устало, как старший брат, который уже привык вытаскивать меня из передряг.
Аиша наконец выпрямляется, разглаживает складки на одежде, будто пытается вернуть себе хоть каплю достоинства.
- Это ещё не конец, - бросает мне, голос дрожит, но она старается сделать его твёрдым.
- Я не разрешал тебе говорить, Аиша. Садись за стол, молчи или иди к себе в комнату.
- Но она... - Шипит возмущённо. - Она разговаривает, когда ей хочется! Она ест тут каждый день! Меня обидела, и ты ничего не говоришь!? Что это значит, Карим?
- Заир, уведи её. - Голосом, не терпящим возражений.
Заир молча делает шаг к Аише, берёт её под локоть — не грубо, но так, что сопротивляться бессмысленно. Она дёргается, хочет вырваться, бросить мне ещё хоть слово, но Заир чуть крепче сжимает пальцы, и она осекается. В её глазах мелькает обида пополам с бессилием — и я на секунду чувствую странное, колючее сочувствие. Не потому что мне её жаль, а потому что я слишком хорошо знаю это чувство: когда тебя уводят, будто ты не человек, а вещь, которую надо убрать с дороги.
- Она задала правильные вопросы, аль-ЗадЭ. Почему я могу делать всё, что захочу, и мне за это ничего не делают? - Спрашиваю с нотками детской игривости в голосе.
- Очевидно, ты особенная, Мальвинка.
Глава 16. Договор
Латика.
- На самом деле я пришла сюда, потому что хочу с тобой договориться. - Выдыхаю, накладывая себе в тарелку всё, что попадается на глаза.
Он чуть наклоняет голову, будто взвешивает мои слова. Потом усмехается, и эта усмешка не добрая, но и не злая — скорее усталая, как у человека, который слишком долго держит в руках слишком тяжёлые вещи.
- На самом деле, ты пришла сюда, потому что я так захотел. И Аиша была здесь, потому что я так захотел. И ты с ней кувыркалась на полу, потому что я так захотел. Потому что лучше бы ты "наказала" её на моих глазах, под моим контролем, нежели потом. - Расплывается в победной улыбке.
Я замираю с вилкой в руке. Слова бьют не по лицу, а куда-то глубже — туда, где я всё ещё пытаюсь верить, что хоть в чём-то я сама хозяйка. Сжимаю вилку так, что костяшки белеют, но не бросаю её. Не даю ему увидеть, как внутри всё сжимается от этой горькой правды.