Расправляю плечи. Поднимаю подбородок. И толкаю дверь.

В столовой сразу становится тише — не до полной тишины, но гул оседает, будто кто-то убавил звук. Все знают: я пришла.

За столом сидит Карим — во главе, прямой, будто его позвоночник отлили из стали. И, как ни странно, Аиша. Она чуть в стороне, но рядом с ним, и в её позе столько собранности, будто она готова в любой момент либо встать на его защиту, либо уйти, не оглядываясь. Наши взгляды на секунду встречаются — и в её глазах не злость, в её глазах страх. Она понимает, что её вчерашняя выходка не сойдёт ей с рук. И я даже не думаю оттягивать казнь.

Женщина, как всегда, одета в паранджу, и я за два шага преодолеваю расстояние к ним и сдёргиваю её с головы, высвобождая красивые каштановые волосы. И, не думая ни минуты, вцепляюсь пальцами ей в волосы, сбрасывая со стула на пол.

Аиша падает прямо на задницу с таким глухим звуком, что мне становится смешно. Хочется сказать, что она такая же пустая по сути, как и кажется, но времени на это у меня нет.

Снова вцепляюсь ей в волосы и тяну на себя, заставляя девушку зашипеть от боли. Я ожидала, что меня остановят, оторвут от наложницы и сбросят в колодец, но нет. Что Заир позади нас, что Карим за столом просто наблюдают за нашей перепалкой.

- Я тебе сейчас не только волосы, но и язык твой поганый вырву! - Рычу, расплываясь в хищной, даже кровожадной улыбке. - Дрянь!

- Отпусти, шармута!!! - Шипит, брыкаясь подо мной, но я не даю ей и шанса. Несколько лет колонии не прошли даром. - Отпусти! Карииим!!! Каримушка!!! - Визжит, когда я прижимаю её к полу и забираюсь верхом.

- Давай, Каримушка, помоги ей. - Держа Аишу, поворачиваю голову к шейху. - Она такая бедная, такая хорошая, такая слабая. - Надавливаю пальцем на плечо девушки, и она вскрикивает. А Карим... Карим лишь улыбается, склонив голову на бок.

- Отпусти уже меня, отпусти!!! - Уже шепчет. Глаза красные, но не от слёз. От гнева.

Отпускаю, встаю, отхожу от неё на несколько шагов и, шикнув напоследок так, чтобы она дёрнулась, плюхаюсь за стол.

- Я же говорила, что вырву ей патлы. - Подмигиваю шейху.

- Вижу. - Кивает. - Ешь.

В зале тишина, будто все разом забыли, как дышать.

Аиша медленно поднимается, оправляя одежду. Лицо у неё красное, волосы спутаны, но в глазах уже не страх — чистая, раскалённая ярость. Она смотрит на меня так, будто уже расписывает в голове все способы, как со мной разделаться. Но не бросается.

Карим не сводит с меня взгляда. Не хмурится, не улыбается по-настоящему — просто чуть склоняет голову, будто изучает редкий, опасный экземпляр.