- Как ты попала в квартиру, где должна была жить моя будущая наложница? - Невзирая на то, что я стою, он всё равно на целую голову выше меня. И меня это раздражает.
- Я её сестра, и ты, - тычу пальцем в его грудь, - слишком напыщенный мужлан, чтобы заслужить такую, как моя Даринка.
- Это она будет заслуживать меня, милая. - Наклоняет голову набок, насмешливо осматривая моё лицо. - Заир! - Рявкает через плечо. - Вернуться, найти блондинку и привести ко мне. Эту... - хмыкает, - пока в гостевую. Под замок. Решу, что с ней сделать, позже.
Глава 3. Лицом к лицу
Латика.
- Сиди тихо, не отсвечивай, и тогда вернешься домой в целости и сохранности. - Один из охранников провожает меня до очередной комнаты и впихивает внутрь, как какую-то шарнирную куклу. Его голос звучит почти буднично, будто он не человека запирает, а просто задвигает ящик на место.
- Вы... Уроды... Я... - Перед моим носом просто захлопывается дверь. Да с таким грохотом, что я отшатываюсь назад, как от взрывной волны.
Я замираю посреди комнаты, тяжело дыша, и оглядываюсь. Гостевая комната. Роскошная, как и весь этот дворец. Широкая кровать с высоким изголовьем, обитым бархатом глубокого изумрудного цвета. На полу — ковёр с густым ворсом, такой, что пальцы ног сами хотят в него зарыться. Тяжёлые шторы из плотной ткани, будто сшитые из жидкого золота, лежат тяжёлыми складками. На столике — тонкий фарфоровый поднос, на нём графин с водой и стакан, вырезанный из горного хрусталя.
Я не строю из себя жертву. Не втягиваю голову в плечи. Не пытаюсь стать маленькой и незаметной. Наоборот — резко разворачиваюсь к двери и бью по ней ладонью, не чтобы выбить, а чтобы выплеснуть эту ярость, которая сейчас горит внутри, как костёр на ветру.
- Думаете, меня можно вот так просто запереть и ждать, пока я начну скулить?! - Голос звучит громко, ровно, без дрожи. - Да я четыре года жила там, где дверь вообще не открывалась по восемь часов! А тут у вас тут даже пахнет не бетоном, а какими‑то дорогущими духами!
Я подхожу к окну. Просто чтобы видеть небо. Окно огромное, от пола до потолка, в раме из тёмного дерева, и сквозь стекло видно, как солнце садится, окрашивая облака в багряный цвет. Красиво. Слишком красиво для тюрьмы.
Подхожу к кровати, но не сажусь. Вместо этого резко сдёргиваю с неё покрывало — не потому что мне холодно или жарко, а просто чтобы хоть что‑то здесь нарушить, сломать эту идеальную картинку. Ткань падает на пол тяжёлой волной, и я смотрю на неё, чувствуя, как злость понемногу превращается в холодную, ясную решимость.