Он ещё пару секунд тянет, будто проверяет, насколько далеко я готов зайти. Я смотрю прямо в камеру, не моргая. И он сдаётся. Кивает, бормочет что‑то про "разумный подход". Мы договариваемся о формальных деталях, я даю ассистенту команду оформить документы, и, как только связь обрывается, откидываюсь в кресле, закрывая глаза.
Тишина. Наконец‑то тишина. Но она не приносит облегчения.
Заканчиваю ещё несколько дел и ближе к часу ночи возвращаюсь домой, надеясь, что моя Лата ждёт меня, как мы и договаривались.
И она ждёт. Почти.
Манящее и такое красивое тело, облачённое в синее, как её волосы, кружево, распласталось на моей постели. Трусики прикрывают промежность и открывают вид на упругие ягодицы. Бюстгальтер поднимает вверх и без того пышные груди. Не просто пышные. Большие. Таких у меня ещё не было.
Волосы разметались по подушкам, словно волны океана по гладким камням. А глаза, хищный взгляд которых я хотел увидеть, закрыты. Она спит, и лишь её длинные чёрные ресницы чуть подрагивают, указывая на то, как она мечется во сне. Снаружи же — полное спокойствие и дикое умиротворение.
Укрываю её одеялом и иду в душ. Быстро ополаскиваюсь, переодеваюсь в ночной костюм и забираюсь к ней в кровать, посылая все свои планы к чёрту. Я не буду её будить. Не смогу. Слишком сладко она спит. Слишком мило. Слишком раскованно.
Прижимаю её к себе, и засыпаю так быстро, что даже не замечаю этого момента. Никогда ещё я так быстро не засыпал. Никогда ещё перед сном я не был так счастлив.
Глава 28. Руки вверх
Латика.
Просыпаюсь от того, что мне в глаза светит прямой луч яркого летнего солнца. Пугаюсь и одновременно удивляюсь. Я спала, и он меня не разбудил. Спит рядом. Несмотря на все свои планы. Что это за новый ход?
Сначала хочется резко вскочить, натянуть на себя хоть что-нибудь, спрятаться за привычной колкостью, но я замираю.
Карим спит, и в этом сне он совсем не похож на того властного, жёсткого человека, который вчера командовал, ставил условия и смотрел так, будто весь мир обязан ему подчиняться. Сейчас он просто… обычный. Чуть нахмуренный, будто даже во сне продолжает с кем-то спорить. Одна рука небрежно лежит поверх одеяла, вторая — чуть подогнута.
И вдруг меня накрывает странное чувство — не страх, не злость, а какая-то тёплая неловкость. Будто я подсмотрела что-то очень личное, то, что он никому не показывает.
Смотрю на него и не могу понять: это какой-то новый способ контроля? Дать мне почувствовать себя в безопасности, чтобы потом снова щёлкнуть по носу и напомнить, кто тут хозяин? Или… он просто устал?