- Идёт.
Глава 17. Всем спасибо, всем свободны
Латика.
- Спасибо, Лата. - Талия прижимает меня к груди так сильно, что на мгновение мне становится нечем дышать.
Они все по очереди забираются в салон минивэна. Каждая на секунду задерживается рядом, обнимает так крепко, как только может, будто боится, что если отпустит хоть на миг — я снова исчезну, и всё станет как было. И когда все наконец внутри, они машут на прощание, сверкая настолько счастливыми улыбками, что у меня в горле встаёт ком.
Я стою у открытой двери, смотрю на них и чувствую, как тяжесть, которая столько дней давила на плечи, понемногу сползает. Не до конца — она ещё где-то там, внутри, прячется в уголках памяти, но сейчас её почти не слышно. Вместо неё — лёгкость. И надежда.
Водитель хлопает дверью, двигатель ровно урчит, и машина плавно трогается. Я делаю шаг назад, чтобы не попасть в поток воздуха от колёс, и машу в ответ. Долго, пока минивэн не скрывается за поворотом, пока красные огни не превращаются в две тусклые точки, а потом и вовсе не растворяются в сумерках.
И только тогда опускаю руку.
- Что с Аишей? - Спрашиваю у Карима, поворачивая голову, но лишь наполовину.
- Она отказалась. Хочет остаться со мной. И я не стану её заставлять. - Отвечает уверенно.
- А я тем более! - Фыркаю, развернувшись лицом к нему и огромному дому. - Идёмте, дядя. У нас с вами ещё много планов.
Он чуть приподнимает бровь — не от удивления, а скорее от того, что я впервые назвала это вслух, без яда, без насмешки. Просто как есть.
- Ты должна выполнить своё обещание. - Напоминает угрюмо.
- Но сначала мне нужно убедиться, что они в порядке. Что каждая из них — у себя дома. - Смотрю ему прямо в глаза. Не прошу. Не умоляю. Просто ставлю условие, и в этом голосе нет ни дрожи, ни слабости. - Пока я не получу подтверждение, ни о каких обещаниях речи быть не может.
Карим молчит. Секунду. Вторую. Третью. В этом молчании столько веса, будто он взвешивает не мои слова, а всю эту историю целиком: сколько она стоит, сколько ещё продержится, сколько ещё будет стоить мне.
- Немного ли ты требуешь, Мальвинка? Тебе не кажется, что для тебя и так слишком много делается, нет? Ты не пуп земли. - голос Карима ровный, но в нём звенит сталь.
- Или так, или никак. - Мужаюсь, выгибая грудь колесом. - Мы договорились, что ты их отпустишь, и я хочу быть в этом уверенной.
- Ладно. - Сдаётся, и звучит очень устало. Будто я действительно достала его по максимуму.
Он достаёт телефон, быстро набирает сообщение. Не звонит — пишет. И я понимаю: он не хочет, чтобы кто-то услышал этот разговор, будто сам не рад, что приходится подтверждать очевидное.