- Да брось ты... - Закатываю глаза. - Мы же не на деньги. А так... Скрасить друг другу скудные дни.

- Ладно, - бурчит, будто делает мне огромное одолжение. - Пару партий. Не больше.

Затем уходит в дом и возвращается с новенькой лощёной колодой покерных карт. Кладёт на стол, но я не даю им полежать спокойно. Тут же выхватываю, быстренько убираю пятёрки, тройки, двойки — всё, что портит игру в дурака, и перемешиваю, нарочно громко шурша картами.

- Только без жульничества. - Предупреждаю, хотя сама отнюдь не намерена играть честно.

- Я? Жульничать? - Наигранно оскорбился Заир, взмахивая огромными лапищами. - Никогда. - Подмигивает.

Я фыркаю, стараясь не улыбаться, но не получается.

- Ладно, ладно, верю, - качаю головой, выкладывая ему первую карту. - Держи. И не вздумай потом говорить, что я тебя подставила.

Мы играем. Время течёт странно: то растягивается, когда Заир долго думает над ходом, то сжимается в одну секунду, когда я радостно хлопаю ладонью по столу: "Отбился!" Солнечные пятна ползут по скатерти, становятся длиннее, будто день потихоньку сдаёт позиции вечеру.

- Пику, кресте, серьёзно? - Бровь мужчины ползёт вверх, выгибаясь дугой.

- Ну а что, в прошлый раз ты не заметил! - Хохочу, меняя карту на козырную.

- Ааа, был ещё и прошлый раз?! - Ухмыляется, пригрозив мне пальцем. - Вот ты какая...

- Какая? - Хмыкаю.

- Сумасшедшая. - Цокает языком, побив мои карты. - Ты проиграла. Наконец-то!

- Наслаждайся единственной победой, Завирушка. Больше я тебе не поддамся. - Подмигиваю.

- Что здесь происходит, Заир? - Голос Карима заставляет вздрогнуть нас обоих. - Какого черта вы сидите на улице в такой час, и почему ты играешь в карты с моей наложницей?!

Заир тут же выпрямляется — будто из него выдернули стержень, на котором держалась эта короткая лёгкость. Лицо становится непроницаемым, спина — прямой, как струна.

- Мы... - начинает охранник, но я не даю ему оправдываться.

- Я его заставила, - говорю спокойно, глядя прямо на Карима. Не с вызовом, а просто чтобы он сразу понял: если кого-то и надо ругать, то меня. - Сказала: "Или ты садишься и играешь, или я начинаю петь". А петь я не умею. Так что карты были меньшим злом.

Карим смотрит на меня, потом на Заира, потом снова на меня. В его взгляде мелькает что-то похожее на раздражение, но… не до конца. Будто он и злится, и в то же время не может не признать, что эта сцена выбивается из всего, к чему он привык.

- Ты невозможная, - наконец произносит, чуть покачивая головой. Но в голосе уже нет той ярости, с которой он начал. - Ужинать будешь? - Обращается ко мне, и я верчу головой в разные стороны. - Отлично, я тоже не голоден. Идём. - Кивает, и развернувшись, идёт вперёд, даже не заботясь о том, пойду ли я следом. А я иду.