Всё тело колит от желания. Желания ей обладать. Желания касаться её тела, накручивать синие волосы на кулак, ласкать манящую шею, сжимать ягодицы. Всё то, что я прокручивал в голове весь день по несколько раз, а меня просто поставили на место, как грёбаного мальчишку.

Опускаю руку вниз.

Да, я мог бы сходить к Аише, мог бы устроить ей горячую ночь, и она была бы рада. Но я чувствую, что не смогу. Сейчас мне нужна только Лата. Только её блядские голубые глаза и синие волосы с запахом лаванды и мяты.

Провожу рукой по стволу, выдыхая так хрипло, так гулко, что самому становится стыдно. Но это чувство не перебивает желание добраться до конца. Прикрываю глаза, представляя перед собой несносную девчонку.

Мои руки движутся быстрее, но мысли всё ещё блуждают. Представляю её в разных ситуациях, каждый раз пытаясь найти слабое место, тот момент, когда она поддастся. Но она словно тень, ускользающая из рук, оставляя меня в погоне за призраком. Этот бой заставляет меня чувствовать себя живым, как никогда раньше.

И вот, достигая финальной точки, я вижу её образ перед собой. Её смех, её гнев, её удивление — всё перемешивается в моей голове, создавая неистовый вихрь. Я чувствую, как напряжение спадает, но вместе с ним приходит осознание — эта битва только началась. И я готов к ней.

Выключаю воду, и влажный пар окутывает меня. Чувство бессилия сменяется решительностью. Лата, ты выиграла этот раунд, но война ещё не окончена. Я вернусь, и в следующий раз правила будут мои.

Комната наполняется ровным дыханием. Каждый выдох — это попытка очиститься от наваждения, каждый вдох — призыв к новой силе. Я выхожу из душа, закутываясь в полотенце, и иду к окну. Ночной город расстилается подо мной, мерцая тысячами холодных огней. Они кажутся такими же равнодушными, как её глаза.

Смотрю на кровать. Лата уже спит, растянувшись на моей постели звёздочкой. Так сладко, будто она и не в комнате человека, который может сделать с ней всё, что угодно. Одна нога свешивается, рука закинута за голову, синие пряди разметались по подушке, как тёмные ленты. Дышит ровно, спокойно, будто весь этот день — был для неё не битвой, а просто ещё одним днём.

Стою и смотрю. Не потому что хочу, а потому что не могу не смотреть. В ней нет покорности даже во сне. Ни намёка на то, что она здесь по чужой воле. Она будто говорит даже этим сном: "Я здесь, потому что сама так решила. Пока".

Сажусь на край кровати, не сводя с неё глаз. В груди всё ещё гудит эта странная смесь ярости и восхищения — будто внутри меня столкнулись две бури и никак не могут разойтись.