Имение всё ещё принадлежало фамилии Сапежских, хотя, скорее всего, после выполнения всех юридических формальностей (а это история долгая) его переведут в государственную собственность.

К нам подскочил бравый капрал:

— Вашскородие, всех, кто ходить может, собрали. Сапежского и людишек из банды его не нашли.

— Обыскивали тщательно?

— Обижаете, вашскородие. От нас даже муха б не улетела.

Я кивнул:

— Вижу. Благодарю за службу.

— Рад стараться, — вытянулся во фрунт он.

— Кто тут староста ведаешь?

— Так точно. Дозволяете? — Дождавшись моего кивка, он выволок из толпы угрюмого бородача с косматыми бровями. — Это и есть тутошний староста, Акинфий.

— Всё так и есть? — спросил я.

— Лгать — Бога гневить. Правда сие: я староста, — Акинфий снял шапку, поклонился. — Пошто, господин хороший, народ согнал аки татарин какой?

— Раз согнал, значит, есть причина.

— Из-за барина что ль?

— Из-за него. Был сегодня?

— Скрывать не стану, был. Токмо не верхом: на телеге его привезли всего изранетого. Встать не мог. Бабка-знахарка наша раны ему перевязала, травок и настоев всяких дала. Но то дело христианское. Какой-никакой, а всё барин.

— И ты ему помогал?

— А как же… должность такая. Надо сполнять. Других указаниев не имелось.

Он лукаво посмотрел на меня. Ну да, сомневаюсь, что кто-то мог предвидеть этого внезапного побега и заранее распорядиться о «встрече». Так что Акинфий в своём праве.

Я строго посмотрел на него и сказал:

— За это наказывать не стану.

Акинфий просиял. Я продолжил расспрос:

— Сколько с барином людей было?

— С дюжину наберётся. Они, как и вы, ещё приехать не успели, а уже по избам шурх! припас собрать, — Акинфий вздохнул. — Все анбары вымели.

— Так уж и все?

— Ну, кой-чего осталось. С голодухи не помрём, но и жирка не накопим.

— Заботливый, выходит, барин. Печётся о вас, — ехидно сказал я.

— Другого покуда нетути.

— Скажи, Акинфий, а пленника с собой у людишек твоего барина не было?

Старосте очень не хотелось отвечать на этот вопрос, но после убедительного тычка в спину от капрала, он выдавил:

— Везли с собой кого-то в рогожу завёрнутого. Мы заперва думали, что упокойник, но супруга моя слыхала будто стон из под той рогожи идёт. Может, померещилось, конечно, баба она и есть баба.

Мы с Иваном обменялись взглядами. Очень похоже на то, что Сапежский прихватил с собой воеводу. Таскает с собой как… ну хотя бы как страховочку. Может ещё и выкуп попросит.

— А уехал потом куда?

Акинфий ссутулился, сделался меньше ростом.

— Да тут почитай одна дорога всем беглым: в леса они уходят. Тут они заповедные, нехоженные. Иной заберётся, да никогда больше не ходит. Ежели проводника серед нас искать начнёшь, наперёд говорю: не сыщется такой. Уж прости, сударь.