— Согласен, — проворчал Иван. — Но есть вещи, которые меня смущают. Не слишком ли много народу знает о бумагах. Смотри: Лесток от кого-то пронюхал, Сапежский знал, что надо искать. И тот и другой на свободе.

— Лесток будет молчать, — уверенно сказал я. — Вот если завладеет документом, тогда да, беды не оберёшься. А касательно Сапежского — он не дурак. Ему болтать не с руки. Вон, даже на допросе у воеводы ничего не рассказал, а ведь ему досталось.

— И всё равно: зря мы Лестока живым отпустили. По сей час себя корю. Надо было пересилить нутро. Неважно, что потом хоть с тоски волком вой! Зато б одним государственным преступником меньше! — горячо произнёс предок.

— Погоди, Вань. Мы до него ещё доберёмся. Я на него конкретный зуб заимел ещё с первой встречи, а теперь таких зубов на три челюсти наберётся. Прижучим, дай срок! — уверенно заявил я. — А теперь айда ещё разок попаримся.

Чистые и довольные вернулись на постоялый двор. Там дожидался приготовленный ужин. Кормили тут просто и сытно. Плотно перекусив кашей с мясом, пирогами и киселём, легли спать. Утром Иван ускакал в Петербург, а я, проводив его, отправился в канцелярию воеводы.

Мысли мои были заняты предстоящей организацией поисков банды Сапежского. Прокручивая в голове все варианты, подошёл к дверям кабинета, мельком уловив сострадательный взгляд часового. Я ещё удивился: с чего такая жалость?

Внутри ждал неприятный сюрприз. Не успел я войти, как мне на грудь со слезами бросилась дама, в которой я не сразу опознал вторую половинку Фёдора Прокопича. Я с трудом оторвал её от себя, почувствовав, что рубаху на мне теперь — хоть выжимай.

Положение надо было устранять. Я включил режим максимальной вежливости и участия, став уговаривать:

— Полноте! К чему плакать! Слезами горю не поможешь. Бог милостив, сыщем мы вашего супруга.

Слова на короткое время подействовали, она перестала плакать, и я сумел разглядеть её получше.

Лицо было красным и опухшим, сразу видно, что всю ночь прорыдала.

Я кликнул секретаря, велел принести воды. Но прежде, чем тот явился с полным графином, она упала на колени, вцепилась в мою руку и, часто целуя, залепетала:

— Голубчик, заклинаю — спасите Федюнюшку мово! Я за тебя молиться до конца дней буду.

— Найдём! Обязательно найдём э…

— Марья Кирилловна.

— Вы главное не волнуйтесь, Марья Кирилловна. Раз Сапежский забрал вашего драгоценного супруга с собой, значит, тот ему нужен для какой-то цели.

— Выкуп затребует? — маленький рот женщины стал ещё меньше. — Пущай требует. Я на всё согласна.

— Правильно: жизнь и здоровье близкого человека — дороже всего на свете, — похвалил я, выдирая свою руку и поднимая женщину с колен.