— Понятно. Дальше что?

— Ничего хорошего. Прискакал сюда. Пускать не хотели, так я двери вынес. Челядь на меня навалилась, скрутить хотела. Ну, я кому в рыло, кому ниже… Они по сторонам как тараканы. Кинулся в спальню князя. Смотрю, а он на постели дохлый. На ночной рубашке пятно крови. Причём свежее, кто-то аккурат передо мной расстарался.

— Слуги?

— Вряд ли. Не вижу мотива. Окно открытое было. Залез убийца и всех делов. Я выглядывал, смотрел — толком не разглядел, но будто то-то на лошади умчался. Убил, кстати, вполне профессионально, прямо в сердце. Скорее всего, Четверинский даже не проснулся. Легко сдох, гнида!

— Кого подозреваешь?

— Никого, Ваня. В том-то и закавыка, что ничего в голову не приходит. Ты же князя знаешь… Этот подонок куче народа дорогу перейти успел.

— Плохо.

— А кто говорит, что хорошо?

— Значит так, — решил Иван. — Делаем следующее: я сначала осмотрю труп, потом замолвлю за тебя словечко перед воеводой. Авось пока на слово поверит и в поруб сажать не станет: ограничится домашним арестом. Особливо после всего, что мы для него сделали. Сам же начну искать убийцу.

— Как именно?

— Покуда не знаю. Слуг хорошенько допрошу…

— Логично. Хоть что-то они должны знать. Думаю, князь многим из них поперёк горла стал. Таких уродов не любят обычно.

— Вот видишь: план постепенно вырисовывается. А у меня к тебе, братишка, одна просьба: веди себя благоразумно, не нарывайся. Не приведи Господь, заартачится воевода…

— От Фёдора Прокопича всего ждать можно. Ты заметил — мы его столько искали, а его всё не было. И тут бац — в момент нарисовался! Поблизости где-то ныкался, сучий потрох!

На прощание они обнялись. Иван отправился осматривать труп, благо его ещё не убрали из спальни. Комнату никто не охранял. Проходя мимо неё, люди снимали шапки, часто крестились и тут же спешили убраться подальше.

Иван толкнул дверь и оказался в роскошно обставленной спальне, половину которой занимала огромная кровать с откинутым балдахином. Окно не удосужились запереть, и сквозняк гонял по комнате обрывки каких-то бумаг. Иван попробовал собрать их, чтобы потом попытаться сложить и прочитать, но одного короткого взгляда хватило, чтобы понять: это не письма. Покойный баловался рисованием, извёл, наверное, не одну стопку на дурацкие, почти детские каляки-маляки.

Закоченевшее тело лежало на кровати. Кровавое пятно на некогда белоснежной ночной рубашке сразу бросалось в глаза. Будто случайно вылили красных чернил.

Иван ножом разрезал рубашку, чтобы осмотреть тело. Прошли те времена, когда подобные процедуры вызывали у него ужас вперемешку с отвращением. Теперь это стало досадной, но крайне необходимой частью работы. Как говорят французы — рутина, обычное дело.