Амулет засветился еще ярче. Я почувствовала, что теряю сознание. Луимир подхватил меня, прижал к груди.

— Не смей, — сказал он. — Не смей умирать!

— Не кричи… я старая… мне пора…

— Нет!

В этот момент осколки взорвались. Волна прошла через меня, через Луимира, через поле боя… Летевшие далекими точками бежавшие черные драконы во гласе с Мелисандой дико закричали, заметались, начали падать…

Мощная, невидимая, но вполне осязаемая магическая энергия разметала врагов по горам, как сухие листья.

А потом все стало вдруг очень тихо. Я лежала в руках Луимира, смотрела на небо, где вместо черных тварей теперь ярко сияли два солнца.

— Дура, — он прижался лбом к моему морщинистому лбу. — Какая же ты дура, Холли! И вот за какие грехи мне такое наказание…

Луимир поднял меня на руки, понес к шале. Эльфы расступились, низко кланяясь.

И я провалилась в темноту.

Когда я очнулась, обнаружила себя в спальне шале. Рядом на стуле сидел Луимир — и спал, свесив голову на грудь. В окно светила полная луна, так что видно все было довольно хорошо. Я осторожно протянула руку и нашарив в тумбочке зеркальце, посмотрелась.

Едва я увидела гладкое лицо, без морщин, волосы без седины, очаровательные ямочки на румяных щуках, соболиные брови — оторопела так, что едва не вскрикнула. Как же так? Мне ведь точно казалось… Нет, я прямо чувствовала, как стремительно старею, разбив амулет. А вот теперь получается, я и не постарела совсем. Чудеса!

Луимир вдруг заворочался во сне и протянув руку, принялся шарить ее по моей подушке. Я протянула свою и пожала его пальцы. Луимир удовлетворенно вздохнул, улыбнулся и продолжил сон.

Так мы и проспали до утра. А когда я снова открыла глаза, Луимира уже рядом не было, зато их кухни вовсю тянуло кофейком и жареным беконом. Я поднялась с удивлением понимая, что ночью мне ничего не показалось — я действительно была молодой, даже без амулета.

Я осторожно вышла через заднюю дверь в сад. Эльфов нигде не было видно. Двор был усеян каменными обломками, драконьей чешуей и пятнами магической крови. Пахло гарью и мятой — видимо, эльфы применили ароматические чары, чтобы мы не задохнулись от серы.

Внезапно сзади мою шею обняла чья-то сильная рука. И прежде чем я успела произнести хоть слово, мой рот был запечатан властными, жадными губами… Луимира!

— Очнулась, красавица, — весело приветствовал он меня, целуя снова и снова. — Три дня ждал!

Я не знала, что и сказать — до того приятно было ощущать себя в его объятиях. Не ожидала от себя, если честно, под старость-то лет!

— А что с амулетом? — спросила я у него. — Мне казалось, что я старею, когда он разбился.