Я уснула. Мне снились феи, гоблины и чашка, которая светилась золотым.
И это был хороший сон…
Эпилог Год спустя
Горное утро встречало нас привычным хором — ветер гудел в ущельях, где-то внизу блеяли овцы эльфийского пастуха, а над шале уже кружил маленький серебристый вихрь.
— Холли! — заорал Луимир из спальни. — Он опять!
Я влетела в комнату, заспанная, в халате, с полотенцем на плече. И замерла на пороге, чувствуя, как сердце наполняется теплом.
В плетёной кроватке, которую Луимир собственноручно сплёл из горной ивы, барахтался наш сын. Маленький дракончик, которого мы назвали Ветерком за его неугомонный нрав, отчаянно хлопал перепончатыми крыльями, пытаясь вырваться из плена мягких одеял. Его чешуя переливалась — то золотом и изумрудом, как у отца, то нежным льдистым серебром, как у меня. Из пасти вырывались крошечные струйки дыма — он сердился, что его удерживают.
— Ветерок! — строго сказала я. — А ну прекрати!
Дракончик замер, повернул ко мне треугольную мордочку с огромными янтарными глазами и чихнул. Из ноздрей вырвался маленький язычок пламени, который тут же погас, оставив на подушке обугленную дырочку.
— Ну всё, — вздохнула я. — Опять нужна новая подушка! А ну живо вернись в человеческий облик, кому говорю!
Луимир подошёл сзади, обнял меня за плечи, прижимаясь щекой к моей щеке.
— Он пытается взлететь, — прошептал Луимир с гордостью в голосе. — Наш сын — настоящий дракон.
— Ему всего три месяца! — возмутилась я. — Он должен учиться ползать, а не вылетать из кроватки!
— Драконы не ползают, — усмехнулся Луимир. — Мы сразу летаем. Ну или хотя бы пытаемся.
Ветерок, услышав голос отца, заверещал от восторга и снова забил крыльями. На этот раз ему почти удалось — кроватка качнулась, и дракончик перевалился через край, шлёпнувшись на пушистый ковёр из шерсти горных коз.
Я ахнула, а Луимир рассмеялся.
Подхватив сына на руки, я прижала его к груди. Он был тёплым, как маленькая печка, и пах дымом и горными травами — запахом, которым теперь пропах весь наш дом. Ветерок довольно заурчал, ткнулся носом мне в шею и выпустил крошечное колечко дыма в знак приветствия. Но все же принял человеческий облик.
— Мамин герой, — прошептала я.
День только начинался…
* * *
После завтрака (Луимир наконец-то научился жарить яичницу — не сжигая, а лишь слегка подрумянивая) мы вышли на крыльцо. Шале за год преобразилось. Луимир пристроил к нему второе крыло — просторную комнату для Ветерка, с высокими потолками и огромными окнами, выходящими на долину. Я разбила сад — эльфы помогли с семенами, и теперь у дома цвели невиданные цветы, которые пахли мёдом и светились по ночам мягким лунным светом.