Он достал из банки самый крупный огурец, откусил. Громко, с хрустом.
— Это… — он прожевал, задумался. — Это потрясающе! Спасибо, Холли.
— Похрусти, дорогой, — сказала я с ухмылкой. — Это вам не заграничные драконьи изыски, от которых одна изжога.
Он посмотрел на меня как-то странно.
— Вы называете меня «дорогой»? — спросил он.
— Это фигура речи, не обращайте внимание, — ответила я. — У нас в деревне так все говорят: дорогуша, милок, роднуля… Не принимайте на свой счет, и уж тем более не подумайте чего, упаси боже.
— А вы и мужа так называли?
— Рольфа? — я улыбнулась воспоминаниям. — В хорошем настроении Рольфа я называла «мой чурбан любимый», а в плохом «руки из задницы».
— Вы его любили?
Я помолчала. Вопрос был слишком неожиданным и чересчур личным.
— Любила по-своему, — ответила я честно. — И теперь, знаете, не хочу больше. Я уже стара для любви. Мне бы пенсию, пуделя и огурцы соленые. Ну да я уже говорила.
Луимир доел огурец, вытер руки о бархатные штаны и посмотрел на мой мятый халат, из-под которого предательски выпирали подштанники.
— Ну, спокойной ночи, Холли Бурная. И да, еще раз спасибо за огурцы. Все ведь нормально теперь у вас, Мелисанда больше не досаждает? Я с ней серьезно поговорил, и она все поняла, так что…
— Спокойной ночи ваше высочество, — я заторопилась из кухни вон. — И нет, ваша невеста мне больше не досаждает.
Рухнув в свою кровать, я забылась сном. Снились принцы, огурцы и почему-то водоросли, а проснулась я от того, что не могла пошевелиться…
Глава 11 Призрак
Сначала подумала — опять радикулит. Ну, мало ли, скрутило во сне, бывает. Но потом поняла: радикулит ведь не парализует все тело. А ни рук, ни ног, ни даже пальцев на ногах я не чувствовала. Вообще не могла пошевелиться. Ни почесаться, ни повернуть голову, ни даже зажмуриться по-настоящему — веки тоже отказывались слушаться.
Я лежала на спине, как бревно, и смотрела в потолок с вычурной и пошловатой на мой вкус драконьей лепниной. Кузя, который обычно спал у меня в ногах, исчез. Пропала и моя любимая подушка — вместо нее под головой было что-то жесткое, прохладное и очень неудобное.
— Кузя? — позвала я тихо.
Никто не ответил, и сердце забилось быстрее. Я попробовала позвать громче:
— Есть тут кто⁈
И в этот момент дверь моих покоев открылась. На пороге стояла… незнакомая женщина в длинном до пят, белом струящемся платье.
— Эй, вы? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, хотя внутри все дрожало. — Что вы тут происходит? Я не могу пошевелиться! Помогите, сделайте что-нибудь! Позовите…. Да хоть бы принца, черт уж с ним!