Я попробовала сесть, что вполне удалось. Даже легко, учитывая, что спина не болела и колени не хрустели. Но грудь при этом дернулась вниз с такой гравитацией, что я едва успела ее подхватить.
— О господи, — сказала я. — Я теперь как девка с картины Рубенса. Пышная и недовольная.
— Ладно, — я поправила ночную рубашку, которая теперь трещала по швам. — Может, привыкну еще.
Я легла на спину, так как на животе было невозможно, положила руки поверх одеяла и уставилась в потолок.
— И зачем я только согласилась на этот дурацкий договор? — спросила я у Кузи. — Мучайся вот теперь с этими дынями. А что, если амулету взбредет в голову сделать мне и жопу восемнадцатого калибра, а?
Кузя не ответил. Он уткнулся носом мне в бок и засопел.
— Пенсия… — вспомнила я. — Точно. Огромная. И дворец… И спокойная старость. Если доживу, конечно…
Глава 24 Подарок и шпион
После находок в своей ночнушке я долго не могла успокоиться. Ворочалась, слушала, как дышит Кузя, смотрела на две луны за окном и думала. О том, как мне теперь жить со свалившимся богатством. Однако, когда я все же уснула, то проснулась уже с нормальной грудью. Почти, она все равно стала больше, но не сильно, не как ночью, когда я просто напугалась.
— И вот зачем было так пугать? — спросила я у бесстыжего амулета.
Тот подмигнул ярко-розовым. Вульгарным таким оттенком…
Сварив овсянку на воде с ягодами и медом, я молча жевала и снова думала. Я вообще какой-то задумчивой становилась в этом замке. Размышляла я о том, что кажется, начинаю к привыкать к Луимиру.
Привыкать к его шагам в коридоре, к тому, как он пробует мою еду и хвалит ее, как он старается сделать мне приятное…
Я таяла внутри. Но, конечно, не подавала вида.
А на следующее утро меня ждал сюрприз. Я как обычно встала, умылась, причесалась, заплела косу и вышла в коридор, собираясь позавтракать в одиночестве.
И там меня ждал сюрприз.
Весь коридор от моей комнаты до столовой был украшен цветами. Настоящими: розами, пионами, еще какими-то, названий которых я не знала. Они свисали с потолка, стояли в вазах на полу, лежали гирляндами на перилах…
— Что это? — спросила я у проходившей мимо Анжелики.
— Его высочество приказали, — ответила горничная, пряча улыбку. — Сегодня же ваш день рождения.
— Мой день рождения? — я опешила, роясь в памяти. — А ведь точно! А откуда он узнал?
— Его высочество все знает, — ответила Анжелика. — И сказал, что надо это дело отметить.
Я постояла среди цветов, вдыхая запах роз и пионов, и почувствовала, как внутри поднимается что-то теплое. В моем возрасте дни рождения уже давно перестали быть праздником. Раньше, когда был жив Рольф, мы отмечали и его день рождения и мое — всегда скромно, вдвоем, с пирогом и чаем. А после его смерти я и вовсе перестала считать годы. Зачем? Все равно никто не поздравит, кроме Кузи.