— Кто это? — спросила я у Анжелики, кивнув в сторону парня, который раскладывал дрова в камине малой гостиной.

— Новый лакей, госпожа. Его зовут Томас, он сирота и взят из приюта. Его высочество часто берет слуг из приюта, вот как меня или Томаса… Это благотворительность, и мы ему все очень благодарны за это.

Но что-что, а наблюдать я умела. Сорок лет в магическом мире, среди драконов, гномов и прочей нечисти, научили меня одному: если кто-то ведет себя слишком тихо — он либо шпион, либо затеял вас облапошить, либо собирается вас убить. А иногда и то, и другое, и третье.

В целом Томас вел себя образцово. Не высовывался, выполнял поручения, мыл посуду, чистил картошку… Но я заметила: он часто оглядывается, как человек, который запоминает обстановку.

К примеру, я заметила, что он полушепотом считал шаги от кухни до моей комнаты. Также он всегда оборачивался и засекал время на больших часах, когда я спускалась к завтраку. Я подозревала, что он также следит, когда я ухожу к себе, или когда выгуливаю Кузю. Возможно, это была паранойя, но я доверяла собственной интуиции.

Он даже несколько раз пытался заглянуть в мои покои, когда меня не было. Я случайно заметила, вернувшись раньше времени с обеда. А как-то, когда Анжелика выходила с грязным бельем, он мельтешил в коридоре, пытаясь заглянуть внутрь моей спальни.

Свою первую крупную ошибку он сделал через пять дней после начала моей пристальной за ним слежки. Я сидела на кухне, перебирала крупу для каши, когда Томас вошел с охапкой дров. Поздоровался, положил дрова у печи и… замер. Секунду смотрел на мой амулет, потом быстро перевел взгляд на пол и вышел.

Но амулет полыхнул тревожным оранжевым.

— Знаю, — прошептала я. — Знаю… Что-то тут нечисто.

На следующий день я специально оставила амулет на видном месте. Сняла его на время уборки в своей комнате — к тому же он мне действительно мешал, когда я вытирала пыль с высокой полки, и положила на столик у окна. Сама спряталась за шторой.

Томас не заставил себя ждать. Он вошел в комнату без стука, что было уже нарушением. Огляделся воровато, даже в уборную заглянул. Убедился, что никого нет, достал из кармана маленький блокнот и карандаш, начал рисовать.

Я видела, как его рука двигалась по бумаге. Он зарисовывал амулет. Форму камня, узор на металле, даже цепочку — каждое звено. Потом Томас вытащил из другого кармана какой-то прибор — маленький, блестящий, с рубином в центре — и поднес к амулету. Прибор издал тихий писк. Томас удовлетворенно кивнул, записал что-то в блокнот, спрятал прибор и вышел.