Он откусил.

— Ого, как вкусно. Сама готовила?

— Ешь, не болтай.

Он усмехнулся. Я смотрела на него: на огромную чешуйку, которая прилипла к его рукаву, на пятно от соуса на подбородке, как он с аппетитом уплетает мое блюдо — и чувствовала что-то теплое внутри. Амулет светился нежно-золотистым…

Спать я легла рано. Устала за день: лазанья, чешуя эта, линька, разговоры с принцем… Кузя, как всегда, устроился в моих ногах, согревая их своим пуделиным тельцем. Хотя мои новые ноги теперь и не зябли. За окном сияли две луны — большая серебряная и маленькая голубоватая — и мне казалось, что они смотрят прямо на меня, подмигивают, перешептываются.

Я заснула быстро. Сны снились странные: сначала я варила варенье в гигантской кастрюле, потом гонялась за Мелисандой с половником, а потом вдруг оказалась на балу в своем синем халате, а Луимир танцевал со мной и все время наступал на ноги, без конца линяя.

Проснулась я от того, что мне что-то мешало. Мешало спать, лежать, даже немного мешало дышать. Я поерзала на постели. Перевернулась на спину — неудобно. На боку тоже. На живот легла, только тогда сообразив, в чем дело.

Грудь! Как и положено в определенные дни, она чуть набухла и стала… мешать. А ведь я уже от подобного отвыкла! Но теперь ощутила всем телом: тяжесть, мягкость, и то, как она расплющивалась, когда я пыталась лечь лицом в подушку.

— Чтоб тебя, амулет, — простонала я в темноту. — Ты конечно, меня омолодил, но у всякого возраста есть свои… проблемы.

Амулет в ответ полыхнул серебристым. Самодовольно так.

— Не смей ржать, — сказала я ему. — Это ты виноват!

Я приподнялась на локтях, чтобы оценить масштаб катастрофы. При свете двух лун моя тень на стене выглядела внушительно. Не скажу, что форма была неприличной — скорее, непривычной. Как будто кто-то взял мою старую грудь и накачал ее насосом. Нет, никакие особенные дни не сделают такую грудь, это что-то… что-то магическое!

— И зачем тебе это? — спросила я у амулета. — Верни все взад, ну кроме молодости. Но не надо мне таких доек, умоляю!

Он завибрировал, потом игриво моргнул розовым.

— Какая еще радость? — возмутилась я. — Мне спать неудобно! И халаты теперь все перешивать! Было же нормально и так! У меня был нормальный второй сдувшийся размер, а это что⁈

Я решила перевернуться на левый бок. Для этого мне пришлось сначала приподнять грудь рукой, переместить ее в более удобное положение, а потом уже перекатиться. Ощущение было такое, будто я вожусь с двумя дынями.

— Я не жаловалась на грудь, когда была старой, — ворчала я. — Там все лежало плоско и не мешало.