— Ты превратила наше убежище в торговую империю, — сказал он как-то вечером, глядя на мои бухгалтерские книги.

— Я превратила его в дом, — поправила я. — Ну и немного в торговую империю.

После обеда мы спустились к водопаду. Я несла Ветерка в специальной перевязи, которую сшила из мягкой оленьей кожи — дракончик вертел головой, пытаясь рассмотреть всё вокруг. Луимир шёл впереди, расчищая путь от камней и веток.

Пещера за водопадом оказалась огромной. Стены были покрыты древними письменами — их изучали эльфийские учёные, но до сих пор не разгадали. Луимир уже нашёл здесь три комнаты, и мы собирались раскапывать четвёртую.

Я посадила Ветра на мягкий песок у входа и принялась помогать мужу — разбирать камни, чистить артефакты, записывать находки. Дракончик некоторое время сидел смирно, но потом его крылья дрогнули, и он попытался взлететь.

— Ветерок! — крикнула я, но было поздно.

Малыш рванул вверх, неловко хлопая крыльями, и через секунду врезался головой в каменный выступ. Раздался звонкий стук, и дракончик кубарем покатился вниз, прямо на кучу археологических находок.

— У-у-у, — заныл он, но тут же замолк, заметив блестящий предмет рядом с собой.

Это был золотой браслет — древний, искусно украшенный, с синим камнем в центре.

Ветерок схватил его и с гордым видом подполз ко мне.

— Это что? — я подняла браслет, рассматривая. — Луимир, смотри!

Луимир подошёл, взял находку в руки и побледнел.

— Это… это же браслет королевы Эрианы, — прошептал он. — Легендарный артефакт, который считался потерянным тысячу лет!

— И наш сын нашёл его, — я посмотрела на довольного дракончика, который уже пытался засунуть браслет в рот. — Ну и герой!

Мы вернулись в шале затемно. Я уложила Ветерка в кроватку — он уснул мгновенно, утомлённый приключениями, сжимая в лапках новый кусочек дерева, который принёс ему отец.

Луимир стоял у окна, глядя на горы, на две луны, которые уже поднимались над долиной.

— Холли, — сказал он тихо.

— Что?

— Помнишь, я боялся, что буду плохим отцом?

Я подошла и обняла его сзади, прижимаясь щекой к спине.

— Ты лучший отец, которого можно представить.

— Но я ревновал тебя к кузену, злился, сжигал яичницу…

— И приносил мне сгущёнку из другого мира, — перебила я. — Ты был глупым и ревнивым, а стал… главным сокровищем моей жизни.

Он повернулся, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Долго, нежно, будто в первый раз.

— Я люблю тебя, Холли Бурная, — прошептал он.

— А я тебя, Луимир Изумрудный.

Из спальни донёсся возмущённый писк — Ветерок проснулся и снова пытался вылететь из кроватки, на этот раз перекинув одну лапку через край.