Луимир смотрел на меня с подозрением.

— Что значит «оптимизируете»?

— Увидите, — я загадочно улыбнулась.

Мы сверлили друг друга взглядами. Кузя проснулся и с интересом наблюдал за нами, поворачивая голову то влево, то вправо.

— Договорились, — он решительно протянул руку. — Чтобы там ни скрывалось за этой вашей оптимизацией, мне уже все равно — Мелисанда скоро плешь мне проест из-за вас.

На этот раз я пожала его руку без колебаний. Ладонь у него была все такой же горячей, но я постаралась не обращать на это внимания.

— Когда можно ее звать? — спросил он. — И что делать, если она тоже захочет похозяйничать, она уже намекала… Ей ведь скоро за всем замком приглядывать.

— Да хоть завтра, — я поправила очки. — Привозите свою невесту, когда пожелаете. А если она захочет похозяйничать, в чем лично я очень сомневаюсь, я покажу ей, как варить настоящее варенье. А не то разваренное желе, которое подают к вашему столу. Но варку начнем ранним утром, до завтрака!

— Мелисанда не любит рано вставать, — заметил он.

— Ну тогда не быть ей хорошей хозяйкой, — сказала я. — Хочешь быть хорошей женой — вставай рано. Моя бабушка всегда говорила: хорошая хозяйка просыпается с петухами. А если петухов нет — просыпайся со старухой, у которой радикулит и бессонница. В семь утра, и чтобы без опозданий. Это если она, конечно, не передумает становиться настоящей хозяйкой огромной замка.

Луимир вздохнул.

— Я передам ей.

Он встал, направился к двери, но на пороге остановился.

— Холли, — сказал он, впервые назвав меня по имени. — Спасибо вам.

— За что?

— Что согласились на все это. Я знаю, вам неприятно. И мне неприятно, но… мы как-нибудь переживем эти три месяца. Осталось не так уж много.

— Переживем, — кивнула я. — А теперь идите, ваше высочество. Мне нужно вязать. И думать о том, как превратить ваш замок в конфетку. Чтобы не стыдиться в дальнейшем своего государя.

Он ушел. Кузя сразу спрыгнул с кресла, подошел ко мне и положил голову на колени.

— Знаешь, Кузя, — сказала я, поглаживая его. — Я не знаю, что хуже: быть нелюбимой женой или преподавательницей для той, кого любят.

Кузя вздохнул.

— Но золото, Кузя. Золото не пахнет, и увеличенная пенсия. И свобода от мужей. Мы точно переживем, и вот тогда заживем.

Следующее утро началось как обычно: с попыток Кузи стащить мой носок, холодного кофе от тихой Анжелики, и с тихой, но уверенной боли в пояснице — эхо радикулита, напоминание о том, что я не молода и пора бы уже вести себя соответственно возрасту.

После завтрака я надела свой лучший халат и отправилась знакомиться с кухней. Кухня в замке оказалась… огромной.