— Пап, — я старательно подбирала слова, — скажи, а тебе ничего не известно о… дарах других старых семей? Прежде всего — меня интересует дар Вежецких и других родов, которые могут сейчас иметь отношение к университету.
Мама негромко ахнула. Никто никогда открыто не демонстрировал интерес к дарам других родов, а задавать вопросы о чужом даре всегда считалось почти неприличным — это внутрисемейное дело. Но… что уж там, я уверена, что многие на самом деле не отказались бы знать такое.
Сейчас я сделала просто предположение, но оно казалось мне не лишенным смысла. Отец вел дела всех семейных предприятий — и очень неплохо с этим справлялся, хотя, в отличие от многих своих предков, никогда не возвращался в прошлое и ничего не знал наперед. Просто он всегда старался собрать всю возможную и невозможную информацию о каждом из своих партнеров — а среди них попадались и представители других старых семей.
В конце концов, Ратко был не первым, кто предположил, что дело может быть в даре предвидения. Папа тоже допускал такую возможность — и именно в разговоре о Вежецких. Пришло ли это ему в голову случайно или были какие-то основания? Он мог не счесть нужным сообщать об этом, если речь идет о не слишком надежных источниках или чьих-то домыслах.
— Милая, о таком не принято говорить… — начала было мама.
Папа и кэр Потапчик переглянулись.
— Кэри Лианна! — оживленно вскочил вдруг адвокат, подхватывая маму под руку, — Вы ведь хотели еще навестить того юношу, который пострадал вместе с кэри Петрой! Между прочим, он выпустил весь резерв, до последнего стараясь очистить воздух для кэри Петры! Уверен, он заслужил нашу благодарность!
— Да-да, этот мальчик… — мама растерянно оглянулась, но я ободряюще улыбнулась и кивнула, позволяя нашему замечательному юристу увлечь ее из палаты. Похоже, папа предпочтет обойтись без лишних ушей — чьими бы они ни были.
— Кх-кхм, — папа действительно кашлянул чуть растерянно. — Видишь ли, дочь… нет, о чужих дарах мне ничего неизвестно в точности. Но… пожалуй, есть кое-что, что я могу рассказать. Но это в самом деле весьма… — он оглянулся на уже закрывшуюся дверь, — конфиденциальная информация. И я даже не уверен, что тебе она чем-то поможет.
14.5
— Это касается… братьев Вежецких.
Я нахмурилась. О чем таком конфиденциальном папа мог до сих пор умалчивать? Тем более, что о том, каким может быть дар Марека, мы с ним уже говорили, и папа ни словом не обмолвился о том, что ему что-то известно.
— Видишь ли, дочь… это не моя тайна. И… скажем так, это тайна весьма деликатного свойства. Я и сейчас не уверен, что имею право, но… боюсь, если я промолчу, а это окажется важно, после не смогу простить себе. Ты взрослая… давно, учитывая твои прошлые жизни. Там, в будущем, ты была даже замужем. И, думаю, тебе уже не нужно объяснять, что брачные узы… не всегда так прочны, как кажется.