…Пожалуй, не повредило бы прежде посмотреть в зеркало…
И тут же одернула себя. Хватит. Я уже прожила одну жизнь, изводя себя и обвиняя во всем. Сейчас — время не казниться, а исправлять ошибки.
— Простите, — я пристально посмотрела на Сабо. — Я… полагаю, видела ситуацию не с той стороны.
Мастер ответил прямым взглядом, а потом молча кивнул, чуть расслабив плечи. Видимо, это должно было означать, что извинения приняты.
Кэб остановился, и Сабо, не оглядываясь на меня, соскочил с подножки и остановился, разглядывая ворота университетского городка. Наверное, не рассчитывал, когда-нибудь войти в них снова.
— Постойте, — я спустилась сама, не дожидаясь, подаст ли он руку. Вспомнилось вдруг кое-что. — Вы сказали, что ваша сестра на занятиях… но я готова поклясться, что слышала ее голос!
— О, — мужчина, бросив на меня взгляд, пожал плечами. — Да… я испытываю записывающий артефакт нового типа, с воспроизведением без громоздких специальных устройств вроде патефонов. Пока записи выходят совсем короткими и с искажениями… словом, неважно. Это просто… игрушки.
Я хмыкнула. Выходит, мастер Сабо не перестает что-то изобретать.
— Не скажите… если, скажем, соединить ваши короткие записи с почтовой шкатулкой… что ж, вам тем более пригодится лицензия.
11.3
Первым, что встретило нас за воротами академгородка, было конское ржание. Определенно нервное и недовольное. А еще — топот, крики и чей-то визг.
Как тут же выяснилось, топотал (а также скакал, ржал, вставал на дыбы и взбрыкивал) мой старый знакомец — Белый Ветер. Визжала парочка студенток. В унисон им выводила рулады престарелая кэри Нигон — комендант женского студенческого общежития. Кричали сразу несколько голосов — и несколько же магов пытались набросить на беснующегося коня чары парализации. Однако Белый Ветер был как заговоренный: он умудрялся мгновенно затормозить и вильнуть в сторону каждый раз. Будто видел летящие в него ленты магии.
При этом, судя по всему, магические знаки нет-нет да достигали цели. Просто не той, в которую их создатели надеялись попасть. Но какой-нибудь достигали. Так что предшествующий путь Белого Ветра можно было проследить по статуям студентов и преподавателей, замерших там и сям в самых причудливых позах.
Разумеется, знакомую рыжую макушку я разглядела сразу. Ратко крутился, размахивая руками, чуть ли не под копытами коня, так что оставалось только гадать, каким чудом его до сих пор не затоптали и не обездвижили.
Что не менее удивительно, практически параллельно с рыжим анималистом крутился еще один молодой человек, еще более худощавый и на голову ниже него — и умудрялся не только не попадать под копыта, но и орать на Ратко.