Но работаем мы наравне со всеми. Те же Вежецкие всегда служили в армии и никогда не уклонялись от своего долга. Морриши всегда держали множество предприятий.
И училась я точно так же, как все. Своим умом. На одном курсе с детьми самых обычных лавочников. Никогда не задирала нос. Для меня всегда имели значение интеллект и образованность собеседника, а не его происхождение!
Но «золотой девочкой» меня не раз называли. Сначала — пока училась. Потому что почти бездарок, с минимальным резервом и, как вскоре выяснилось, врожденной неспособностью к его увеличению. Кто-то поговаривал, что, не будь я Морриш, меня вообще не приняли бы в университет, да еще на два года раньше обычного возраста.
Потом — когда начала уже преподавать. И когда выпускала первые статьи в научных журналах. Надо мной смеялись, называли оторванной от жизни наивной мечтательницей — я ведь «золотая девочка из старой семьи». Разве что декан Вуйчик всегда верил в мои способности — ну так он видел, что я действительно училась и работала, как одержимая. И все равно, как я понимала теперь, относился к моим «фантазиям» довольно снисходительно. Просто видел во мне потенциал.
Я не просто так снимала скромную мансарду и жила подчеркнуто не лучше других преподавателей — все пыталась что-то доказать, не хотела выделяться.
Злость накатила — и тут же схлынула. Да, в первой жизни я потратила немало сил, пытаясь что-то доказывать всем вокруг. Но сейчас мне это попросту не нужно. Главное — я знаю, кто я есть. И мнение окружающих ничего в этом не изменит.
Вот только еще я не раз уже убеждалась, что за две прошедшие жизни очень многого умудрилась не увидеть вокруг себя. В первой была слишком погружена в научный мир. Во второй — вообще почти не выходила из дома. И теперь я знала будущее, но, похоже, до сих пор не знала людей.
— Так объясните мне, как следует все понимать на самом деле, — спокойно попросила я, глядя мастеру в глаза.
11.2
Мастер со свистом втянул в себя воздух — и выдохнул, явно успокаиваясь под моим пристальным взглядом. Хорошо.
— Как по-вашему, — он дернул уголком рта, — много ли у этих студентов — стипендиатов из провинции, как я понимаю — шансов остаться в столице?
— Столько, сколько и у всех остальных, — возразила я. — Да, местным жителям, несомненно, проще. Но каждый из них, доучившись и получив диплом и лицензию, может устроиться на работу или даже открыть собственное дело и снять квартиру. Как сделала я сама.
— Вы сами, — с демонстративно-понимающим видом покивал мужчина. — А теперь попробуйте вообразить на минуточку, что вы сами вдруг лишились всякой поддержки от свой замечательной семьи. Вы заканчиваете университет. Из общежития вас в тот же день выставляют. Найти работу — дело не одного дня. И даже когда вы ее найдете — никто не заплатит вам в тот же день. Ждать денег придется еще месяц. И все это время вам придется где-то жить и что-то есть. И приходить на свою работу в пристойном виде, а не таком, будто вы ночевали под забором. В реальности дело все равно кончится тем, что вы будете вынуждены возвращаться туда, откуда приехали — если, конечно, у вас остались еще деньги на билет. Студенты, которые бросают университет, не доучившись последние курсы, просто все это отлично понимают. Им все равно придется возвращаться. И даже в провинции — особенно в провинции! — найти достойное место работы для лицензированного мага, не имея каких-либо связей, не так просто. Эти студенты предпочитают возвращаться до того, как из общежития их выкинут. А еще у многих из них есть семьи. Родители, братья и сестры. И помогать им со своей стипендии они никак не могут. И предпочитают начинать работать, как только чувствуют себя в силах изготовить приемлемый артефакт для отпугивания крыс или зелье для борьбы с саранчой — то, что им реально понадобится. Эти студенты — просто реально смотрят на вещи, потому что мечтать о прекрасном будущем можно не в их положении.