— Погодите, — я даже поморгала, пытаясь уложить в голове все это безумие. — Декан Капойский согласился поддержать эту авантюру? Только потому что с какой-то лошади слетела защита, а на прошлых скачках ее укусил слепень⁈
— Вы не понимаете! — глаза рыжика сверкнули почти маниакальным блеском. — А нам как раз на прошлой лекции по реликтовым и вымершим видам рассказывали… вот вы знали, что единороги — не мифические, а вымершие животные? Не знали, конечно, чего я, это надо последними открытиями в анималистике интересоваться… это недавно только удалось доказать. Найденные при последних раскопках фрагменты костных тканей обладают уникальными свойствами. И согласно одной из версий, единороги могли как-то взаимодействовать с магической энергией, понимаете? Сами! Не так, как люди, — то есть они, конечно, не колдовали. Но есть вероятность, что… понимаете, для обычной лошади такое невозможно, а…
— Но это же магмодифицированная порода! — невольно перебила я.
— Так тем более! У скаковых лошадей полностью исключены случайные мутации. Зато в результате селекции и вмешательства в генетическую структуру могли проявиться признаки, до поры до времени дремавшие в родовой линии. Межвидовое скрещивание редко дает удачный результат без вмешательства мага, но, возможно… вы понимаете⁈ Белый Ветер может оказаться отдаленным потомком единорогов! И если это подтвердится, вымерший вид можно будет попытаться воссоздать! Это… это будет сенсация! Это…
Глаза Ратко сияли, о пробирке он совершенно забыл и вдохновенно жестикулировал тряпкой, рассеивая мелкие грязноватые брызги. А я невольно почувствовала к нему что-то вроде родственной симпатии. Наверняка я, когда говорю о своей работе, примерно так же выгляжу.
Хм… не уверена, что понимаю, в чем такая уж великая ценность единорогов для этого мира — даже если они в самом деле когда-то существовали. Но мальчишка определенно не зря пошел в анималистику… хорошо, что он выиграл на скачках. И не вылетел из университета.
…Но, надеюсь, лабораторию мне он все же домоет.
Глава восьмая
Какое-то время мы работали в тишине, я успела погрузиться в свои мысли и даже не сразу осознала, о чем именно меня спрашивает мой новоявленный лаборант.
— А вы?
— Что я?
— Я рассказал вам про свой проект! Ну… то есть это будет мой проект. Декан Капойский обещал! А вы? Расскажете про свою теорию?
— Да какая там теория, — я усмехнулась. — Пока всего лишь неподтвержденная гипотеза. Весьма сомнительная и с туманными перспективами.
— Неправда, — парень смотрел неожиданно серьезно. — Теоретики не переходят к экспериментам, не сделав всех расчетов и не собрав, ну, доказательную базу. Убедительную. А вы запросили лабораторию и даже лаборанта. Причем вам сгодится даже… в общем, кто-то вроде меня. Студент-штрафник другого профиля. Ничем хорошим, что известно вам, не отличившийся. Это значит… либо вы зачем-то затеяли заведомо провальную работу. Но это совсем не в ваших интересах и характере — уж я-то знаю, какой характер нужен, чтобы в ваши годы преподавать! Либо ваша теория… совсем даже не сомнительная. Только результаты моих опытов не будут вообще иметь значения. То есть откуда-то вы знаете, какими будут эти результаты. Скорее всего, мне вы собираетесь поручить те эксперименты, которые должны провалиться. И знаете, какие именно. То есть на самом деле вы уже все доказали. Вам только нужно оформить все и повторить это в лабораторных условиях и под запись, чтобы доказательства имели вес.