Поэтому, когда дверь снова без стука распахнулась, я успела составить мысленный план действий — нужно только выйти из целительского корпуса и…
— Доченька! — мама буквально ворвалась в палату первой и едва не задушила меня в объятиях, окутав заодно родным ароматом своих духов с нотками пряностей и свежей выпечки.
— Мам! Мам, все хорошо, я в порядке! — родительницу я, конечно, расцеловала с удовольствием и даже позволила себя ощупать и осмотреть, насколько это возможно, не выковыривая «больную» из-под одеяла.
Но поговорить больше всего хотелось не с мамой.
Папа ободряюще улыбнулся из-за ее плеча.
А вошедший последним кэр Любек Потапчик аккуратно прикрыл за собой дверь, нежно прижимая к груди папку с какими-то бумагами.
Кажется, без этой папки я нашего семейного адвоката не видела никогда. Невысокого роста, светловолосый и сравнительно молодой — а на вид казался еще моложе из-за вечной застенчивой улыбки — пожалуй, с первого взгляда он и сам мог бы сойти за студента. Этакого отличника в очках и всегда безупречном костюме. Правда, присмотревшись, можно было заметить морщинки в уголках глаз и даже намечающуюся на макушке лысину. И очень немногие догадывались, что за этой застенчивой улыбкой прячутся по-настоящему акульи зубы блистательного юриста. Другого папа не нанял бы.
— Ясного дня, кэри Петра, — негромко поздоровался он. — Я тут набросал кое-какие варианты… у меня только один главный вопрос: мы намерены замять дело или драться?
— Ясного дня, кэр Потапчик, — светски кивнула я. — Разумеется, драться!
Папа снова чуть приподнял уголки губ и обернулся к адвокату.
— Я же говорил. Можно было и не спрашивать!
14.3
— Превосходно! — вот теперь наш адвокат улыбнулся мне широко и открыто и уверенно прошел к одному из двух стульев, чтобы усесться, закинув ногу на ногу.
Мама пристроилась прямо на моей кровати, а отец — на втором стуле.
— Итак, что мы имеем на текущий момент…
— Погодите, кэр Потапчик, — я подняла ладонь, — для начала расскажите, что с корпусом теормага. Он сильно пострадал? И… больше точно никого не задело?
Из бессвязного бормотания декана я уже знала, что с момента взрыва прошло не так уж мало времени. В лаборатории мы с Ратко работали вечером после завершения всех занятий. Взрыв произошел уже в сумерках, а завалы разбирали и вовсе в темноте. После этого нас обоих погрузили в целительский сон и подлатали. Сейчас — утро уже следующего дня. И судя по тому, что родители только приехали, а не примчались еще ночью, весточку им отправлять не спешили.
Зато кэру Потапчику папа явно почтой отдал распоряжения еще до того, как выехал сам — раз тот уже успел не только выяснить все самое необходимое, но даже набросать какие-то планы.