16.3
В отличие от моих родителей, которые предпочли для жизни тихий пригород, Вежецкие выбрали жизнь в столице — их дом возвышался на одной из самых престижных улиц города. Не в шумном центре, где вечно кипела жизнь и бурлила торговля, а ближе к окраине — и к королевскому дворцу тоже.
Пожалуй, три самых главных точки притяжения в столице находились именно на окраинах — причем на максимальном удалении друг от друга: Университет магических наук, Квартал мастеров и королевский дворец с примыкающим к нему богатым районом. Каждый из углов этого треугольника — как отдельный мирок, мало пересекающийся с остальными. В центре же располагались торговые лавки, ремесленные мастерские, доходные дома и всевозможные городские службы. Жилые дома там строили во множество этажей, а люди селились порой по нескольку человек в одной комнате. Театры и дорогие ателье располагались уже ближе к дворцовому району.
Во второй жизни я тоже жила в этом районе — мы с Мареком купили дом сразу после свадьбы. Выбирал, конечно, Марек.
Как бы редко я ни выходила из дома, за годы жизни здесь я изучила этот район как свои пять пальцев. Извозчика я попросила остановить кэб за несколько домов от нужного мне.
Дома здесь не прижимались к мостовой и уж точно не теснились друг к другу, как в том же Квартале мастеров, а степенно возвышались за коваными воротами, отделенные от мостовой газонами и клумбами. Здесь не увидеть было продуктовых лавок и шныряющих по улицам городских мальчишек — товары с рынка сюда привозили на подводах ранним утром, пока господа спят.
Я шла вдоль улицы, стараясь не концентрироваться на воспоминаниях. Ничего еще не было. И, надеюсь, не будет.
Лучше бы придумать предлог, под которым я собираюсь наведаться к едва знакомым людям и задавать странные вопросы. Как назло, в голову не приходило ничего, кроме туманного «разговора о будущем» младших Вежецких. Марек — даже не мой студент, а Томаш… Томаш мой, но что я могу о нем сказать такого, что стоило бы личного визита преподавателя к родителям?
Придумывать ничего не пришлось. Наверное, в глубине души я надеялась именно на это — Марьяна Вежецкая всегда очень любила свои розы и ухаживала за ними только лично. Колючие кусты каких-то, кажется, редких сортов плотно обступили подъездную дорожку к дому Вежецких. И сейчас моя несостоявшаяся свекровь бережно подрезала какие-то ветки. Кажется, она даже мурлыкала что-то себе под нос. Пожалуй, такой умиротворенной она выглядела только за этим занятием.
Я приостановилась у редкой ограды, будто залюбовавшись цветами, а потом и «случайно» заметив их хозяйку.