Я судорожно вздохнула, прикрыв глаза. Надо просто представить, что все это происходило не со мной. Я плохо разбираюсь в людях и их мотивах. Зато я умею анализировать и сопоставлять. Это просто задача, в которой нужно найти ответы.
Я потянулась к стопке бумаг, оставленных адвокатом на тумбочке у кровати. Прекрасно. На оборотах полно свободного места. Надо упорядочить свои мысли. Вот и карандаш.
Итак… во второй жизни я оказалась в том же самом моменте второго знакомства с Мареком. Эмоции тогда… зашкаливали. Я только что погибла, осознала свое возвращение, поняла, что все живы… Он меня не узнал, а я кинулась ему на шею. Назвала свое имя, напомнила о детстве. Вышла из аудитории вместе с ним, непрерывно что-то говорила, не осознавая до конца, что именно.
Папку с планом исследований оставила на подоконнике и нашла после в деканате. Пометка на полях: выяснить, кто мог находиться в корпусе. Сузить круг.
Марека тогда мой напор, кажется, напугал — он едва не сбежал от меня.
Кого мы встречали тогда в коридоре? Декана Вуйчика — с ним я едва поздоровалась, в деканат зашла позже. Группу первокурсников теормага… был ли Томаш среди них? Не помню. Мог быть.
А на следующий день Марек сам меня нашел и пригласил на свидание. И заверил, что просто пошутил, а вспомнил на самом деле с первого взгляда.
Пометка на полях: изменившееся поведение, нетипично для Марека. За ним бегали девицы всего университета, и он не особенно ценил тех, кто сам вешается на шею.
Тогда я этого не замечала — вообще мало что замечала. Как только схлынула эйфория от того, что все живы, неподъемной плитой навалилось чувство вины. Отношения с Мареком казались единственным, что позволяло держаться на плаву.
Наш роман во второй жизни развивался невероятно стремительно. Как мне тогда казалось — потому что мы связаны и наш союз неизбежен. Очень скоро я познакомилась с семьей жениха и мы объявили о помолвке. Вежецкий-старший меня одобрил, едва взглянув.
Пометка на полях: до сих пор казалось, что он и не мог не одобрить. Все же я из старой семьи, мой род богат и влиятелен — вряд ли можно найти более завидную невесту. Но теперь я знаю, что в прошлом поколении род Вежецких почему-то не одобрил дядю Лиоша — вообще-то тоже весьма завидного жениха, с которым мало кто мог бы соперничать. Если речь шла об усилении или сохранении родового дара, то и я была не лучшим выбором — ведь дети от меня могли унаследовать дар Морришей, а не Вежецких. Значит, для них предпочтительнее могла быть невеста из простого рода. Что не так с их даром и почему меня они приняли?