Однако меня вопрос натолкнул на неожиданную для меня самой мысль. Боевика в лаборатории мне, конечно, не надо — этакое даже воображать не хочется. Вроде слона в посудной лавке. Зато…
— Уверена, на факультете анималистики точно найдется по меньшей мере один штрафник — и отбывать наказание ему долго, — негромко предложила я, и декан невольно крякнул.
Выяснить подробности происшествия с академическим зверинцем так и не удалось — все знали только, что какой-то студент нарушил технику безопасности, а в результате животные вырвались на свободу. К счастью, пострадали в итоге только ворота — и оплачивать их восстановление тоже предстоит виновнику инцидента. М-да, учитывая то, что я знаю о его финансовом положении, бедолаге не позавидуешь… с другой стороны, ему крупно повезло, что не отчислили вовсе.
Если рыжика в рамках наказания приставят ко мне, я убью двух зайцев: сброшу на него черновую работу и удовлетворю свое любопытство. В конце концов, любопытство это отнюдь не праздное: я должна понять, что изменилось и почему.
А декан анималистики, насколько я понимаю, очень-очень зол на этого студента. И, вполне возможно, сочтет, что тот заслужил настолько жестокое наказание, как заточение в пыльных закоулках факультета теории.
— Я поговорю с коллегой Капойским, — вздохнул мой научный руководитель. — Но ничего не могу обещать. В любом случае… на вашем месте я бы не стал доверять этому юноше что-то ответственное.
Даже не думала, кэр Вуйчик! Я благодарно улыбнулась.
* * *
— Одно из двух, — я окинула лабораторию брезгливым взглядом и сморщила нос. — Или здесь практиковались алхимики, или у вас сбежала еще и свинья — и прячется где-то прямо под этим столом.
Увы, картина вполне привычная. За теоретическим факультетом формально закреплены несколько лабораторий, однако куда чаще ими пользуются алхимики и артефакторы, которым собственных оборудованных помещений не хватает. Теоретики, в свою очередь, свое время чаще проводят в библиотеке. Далеко не каждая гипотеза или теория подтверждается хотя бы в расчетах — а уж до экспериментального доказательства дело доходит довольно редко.
И все бы ничего, если бы дорогие коллеги хотя бы каждый раз давали себе труд прибрать за собой!
Рыжий Ратко Милич окинул комнату тоскливым взглядом и тяжко вздохнул, явно начиная подозревать, кому именно предстоит отмывать загаженные пробирки и соскребать кристаллическую пыль со всех поверхностей.
— Что ж, полагаю, первоначальный фронт работ вам очевиден, кэр Милич, — с крокодильей улыбкой предположила я, и несчастный тяжко вздохнул.