На пробу глубоко вдохнула и едва не рассмеялась от нахлынувшего облегчения. Целительское крыло в академии сложно с чем-то спутать. И раз я здесь, а не в городской лечебнице, значит, со мной все в относительном порядке. Наверняка уже и подлатать успели… хочется верить, что все же кто-то из преподавателей. Это пострадавших по неосторожности студентов чаще всего отправляют «на опыты» к их же ровесникам — недоучкам с целительского. В основном в воспитательных целях. Хуже всего приходится тем, кто пострадал по собственной вине, нарушив технику безопасности на практических занятиях — на этих бедолагах отрабатывают навыки младшекурсники.
Надеюсь, они мне там лаборанта не залечат. Все же ситуация выглядит… неоднозначно.
Ох… а ведь у Ратко и без того положение в университете шаткое. Как бы вопрос о его отчислении снова не встал. Надеюсь все же, мои показания тоже учтут. Я практически уверена,что юноша сделал все правильно и не имел отношения к тому, что произошло.
И надеюсь, что никто больше не пострадал.
Ох, и лаборатория… восстановить свои записи и выкладки мне будет несложно. А вот эксперименты Ратко под запись, возможно, придется начинать сначала, чтобы доказательная база моей диссертации выглядела безукоризненно… и работа теперь замедлится. Если в корпусе теормага будет идти ремонт…
Додумать мысль я не успела.
— А-а, очнулись, кэри Морриш? Славно, славно… заставили же вы нас поволноваться!
Дверь открылась без стука, и декан Вуйчик вошел в сопровождении тоненькой девушки в целительской форме. Впрочем, последняя только наскоро окинула меня взглядом, небрежно очертила в воздухе какой-то знак — видимо, сканирующее плетение, кивнула и так же молча вышла, прикрыв за собой дверь.
А вот мой декан и научный руководитель остался, окинул палату беспокойным взглядом и взгромоздился на стул у моей кровати, пристроив рядом свою неизменную трость.
Я чуть нахмурилась. Обыкновенно такая бесцеремонность кэру Вуйчику не свойственна. Впрочем, он всегда относился ко мне покровительственно и чуть снисходительно — как к умненькому и способному ребенку, успехам которого неизменно умиляются. Наверное, он действительно немало переволновался.
— Целители говорят, что с вами ничего серьезного, — бодро начал он, не дожидаясь вопросов. — Отлежитесь немного и будете готовы… ммм… хоть плясать!
Я хмыкнула. Плясать — последнее, чего бы мне сейчас хотелась. Впрочем, я никогда не была любительницей этого занятия.
— А мой лаборант?
— Лаборант? А, этот шебутной юноша-анималист… немного целительного сна, и будет как новенький. Похвально, что вы так переживаете о нем, похвально, несомненно!