— Я не об этом. Такими словами кайры клянутся моему отцу, а позже говорят лишь то, что он хочет услышать. Говорите мне правду, какой бы мерзкой она ни была. Как о фехтовании, как о неженке.
— Это мне по душе, милорд, — кивнул Джемис.
— Клянетесь?
— Клянусь.
Воин повернулся к долине:
— Как раз есть наготове одна правда. В замке что-то неладно, милорд.
— С чего вы решили?
— Искровые фонари. Их зажгли, хотя еще не стемнело.
* * *
— Вы кто такие? Зачем явились?
Эрвин и Джемис — оба опешили. Где это видано, чтобы простой городской стражник задавал вопросы кайру⁈ А о герцогском сыне и говорить нечего!
— Отпирай, дубина, — рыкнул на него Джемис. — У тебя глаза гноем заплыли? Не видишь, что ли, кто перед тобой?
— Вижу, что воины, — сказал охранник сквозь зарешеченную форточку. — Но как же я впущу? Ворота-то заперты.
— Да ты наблюдателен, как Праматерь Елена! — оскалился Эрвин. — В том и дело, друг мой философ, что ворота заперты! Сквозь запертые войти сложно. Отопри их живо и не заставляй просить дважды!
— Не велено отпирать, сударь, в особенности тем, кто при оружии.
— А с какой тьмы вы их заперли? — возмутился Джемис. — Город закрывается после вечерней песни, а она еще звучит.
— Так, как вы говорите, было раньше. Но вот уж полмесяца, как запираемся при начале песни. Герцог повелел, ничего не могу сделать.
Джемис нахмурился:
— А командует охранением кайр или такой же баран, как ты?
— Кайр Гленн командует.
— Так зови его живо! Пускай он мне сам скажет, что не впустит в город братьев по оружию!
Стражник нехотя ушел. Эрвин шепнул Джемису:
— Если кайр Гленн меня в лицо не узнает, то и не говорите ему, кто я.
— Почему, милорд?
— Так будет лучше. Странное что-то здесь творится… хочу сперва понять.
Командир привратной стражи, действительно, не признал Эрвина. Но Джемис был ему знаком.
— Лиллидей?.. Стоило бы вам пораньше успеть.
Он поколебался и все же отдал приказ открыть калитку. Но встал в проходе, загораживая путь.
— А что за молодчик с вами, кайр Джемис?
— Отвечу сразу, кайр Гленн, как только пойму, какое вам до этого дело.
— Странно вы двое смотритесь. Парень тощий, а конь под ним хороший, не хуже вашего. Парень при мече, а вы, кайр, — нет. Если б я вас не знал, то решил бы, что вы — его пленный.
— Он мой оруженосец, — бросил Джемис. — Из дворян, потому конь. И это мой меч, не его. Клянусь, парню хватит секунды, чтобы подать оружие, а мне — чтобы кое-кому укоротить нос.
Кайр Гленн взвесил, ответить ли на подначку, но решил не связываться. Это тоже было странно.
— Проезжайте, — сказал Гленн и добавил: — Только хотя бы в замок сегодня не суйтесь. Заночуйте в городе.