– Мне ве домо, кто ты, – Морана взмахнула рукой, прерывая его. – Зачем ты здесь?

Впервые, верно, княжич встретил кого-то более властного и могущественного, чем он сам. Он старался держаться уверенно, но желваки ходили под кожей, выдавая волнение.

– Я пришёл просить милости, – начал он, и голос его был глуше, чем хотелось бы. – Некогда ты, о богиня Морана, поразила мой род смертельным проклятием. Не стану лукавить: я не принял такой участи и нашёл способ уйти от хвори. Цена моей жизни – чужие порушенные судьбы. Я украл силы одной ворожеи, Заряны, и из-за меня она тоже умирает. Я здесь, чтобы просить о большем, чем заслуживаю: сними с нас проклятие, позволь нам жить, как прежде.

– Где же сама Заряна? – Голос богини искрился колючим снегом. – Почему ты один в моём чертоге?

– Мы ехали сюда вместе, но разминулись у ворот замка, потеряли друг друга в метели. Я надеялся найти её здесь, быть может, она укрылась от бури.

– Она действительно здесь, княжич. Как и ты, Заряна побывала в моём чертоге. Но просила лишь за себя одну. Она рассказала, как ты загубил её жизнь, как лишил всего, а когда она сбежала – вернулся, чтобы отобрать последнее, что у неё осталось: свободу. Потому она попросила освободить от проклятия только себя.

С княжича схлынули последние капли самоуверенности. Он растерянно заморгал, осознавая сказанное Мораной. То походило на правду более, чем хотелось. Но Заряна, наблюдавшая за происходящим из-за ледяной преграды, знала: богиня лжёт. Или… испытывает их. Проверяет, смогут ли они отринуть обиды сбросить тяжесть минувшего и выбрать справедливость?

– Ты же, княжич, просишь за вас двоих. На чью мольбу мне откликнуться? Ты совершил ошибку, но признал её; Заряна же выбрала предательство.

Богиня замолкла, оставляя Ростислава наедине с тяжкими думами. Он переминался с ноги на ногу, сжимал и разжимал кулаки, метал взор по ледяному чертогу.

– Я должна наградить тебя за то, что ты сразился с собственными страхами и добрался до сердца зимы. Потому я дарую тебе одну жизнь. Ты сам решишь, кому она будет принадлежать: можешь забрать себе всё, а Заряна умрёт; можешь смилостивиться и поделить годы жизни поровну; можешь отдать ей немного в знак утешения. Воля твоя.

– Была б моя воля, – отозвался княжич, – я бы оставил жизнь обоим.

– У всего есть цена, – напомнила богиня. – Нельзя получить всё, что хочешь, ничего не отдавая взамен.

Взор Ростислава всё ещё был обращён к полу, а голос полнился сомнением:

– Что будет с моим отцом и братьями?

– Смерть. Что бы ты ни выбрал, они им не пережить отмеренного проклятием срока. Князь искупил свою вину: искоренил веру в Единого, заново воздвиг наши капища, вернул людей к истинным богам. Он сделал то, что должен был. Но он всё ещё отвергает нас, а я не могу даровать спасение тому, кто об этом не просит. Твоя семья сделала выбор, теперь твой черёд. Готов ли ты дать ответ? Ты можешь думать, сколько пожелаешь, я не отказываю путникам севера в приюте.