Ростислав скользнул взглядом по черепам, вмёрзшим в ледяные стены. Едва ли он жаждал погостить в замке Мораны.

– Что ты решаешь, княжич? Ответ уже созрел в твоём сердце?

Голос богини гремел, наполняя чертог до самых сводов, что вьюга – воздух до низких небес. Она была безжалостна, но честна и, пожалуй, справедлива на свой лад. Разве что справедливость та не всем приходилась по душе.

Ростислав наконец осмелился поднять на взор на Морану. Его глаза отливали сине-голубым льдом, как и сам замок, а её – скованной подо льдами чёрной бездной. Её губы тронула надменная улыбка, его – сжались в плотную линию. Он готов был ответить, но медлил, чтобы отсрочить миг расплаты за свой выбор. В чертоге повисла звенящая тишина. Княжич приоткрыл губы, тяжко выдыхая.

– Кому достанется жизнь? – вопросила богиня.

– Я не бог, чтобы даровать или отнимать жизнь. Я могу лишь разделить оставшиеся годы пополам, – молвил княжич.

Морана кивнула:

– Ты сделал выбор.

Она вскинула руку и обрушила серп на пьедестал, где стоял её трон. Лёд треснул. Богиня ступила на излом, и трещина, послушная её воле, принялась расползаться. Княжич поражённо следил, как белая дорожка трещины спускается с пьедестала, бежит по полу и подбирается к его ногам. Он и помыслить не мог, что вековечный лёд, из которого сложен замок, может расколоться.

– Я помогу тебе вернуться домой, – произнесла богиня.

И Ростислав провалился в водную бездну.

***

Заряна всхлипнула под водой. Княжича постигла та же участь, что и её. За что? Они сделали неверный выбор, разочаровали богиню? Какова была её истинная воля? В отчаянии девица ударила ледяное зеркало, и вместо чертога с торжествующей Мораной в нём отразился княжич. Он тоже пытался разбить преграду, стирая руки в кровь. Пока Заряна глядела в чертог, её словно выпустили из водяного плена: дыхание вернулось, мороз смягчился, уступив место лёгкой прохладе. Теперь же ощущения вернулись, а вместе с ними её охватил ужас. Лёгкие сдавило от нехватки воздуха, мокрая одежда камнем тянула ко дну.

Заряна встретилась взглядом с княжичем. Оба чувствовали обречённость, но вдвоём противостоять смерти было легче. Позабыв о том, что за льдом стоит такая же толща воды, она принялась молотить по нему из последних сил, а Ростислав крушил преграду с другой стороны. Вода сковывала, точно тяжёлые кандалы, движения были вымученными и неуклюжими, но Заряна не останавливалась. Если вокруг неё была верная смерть, то впереди – надежда.

И лёд тронулся. Он сдался под натиском чувств. По плотную корку легла паутина трещин, медленно расползаясь вширь. Ещё несколько ударов, и раздался хруст. Заряна зажмурилась, чтобы осколки не ослепили, и отпрянула. Лёд проломился, а новый поток воды подхватил её в стремительном вихре.