– Путников принято угощать и на ночлег оставлять, а неэто , – поднял он руки в примирительном жесте, указывая взглядом на веник.

– Сор вымести из избы надобно, – стиснула зубы Заряна.

Она тут же замахнулась на Ростислава, исполняя угрозу, но он перехватил веник, притягивая девицу к себе. Она растерянно ойкнула, но быстро пришла в себя и попыталась оттолкнуть князя. В ярости она принялась колотить его кулаками. Ростислав терпеливо перехватывал её руки, но, получив пару болезненных ударов, не выдержал и закинул хулиганку себе на плечо.

– Ты чего удумал, паразит?! – вскричала девица, сообразив, что он несёт её к выходу.

Взрываясь потоком гневных слов, она вцепилась в дверной косяк, но пальцы соскользнули с деревяшки. Под ногами Ростислава скрипнули доски крыльца, затем ступеней, а на тропе, поросшей молодой травой, его поступь стала мягче и тише.

– Мне в тереме хозяйка нужна, – объяснил он, когда Заряна, переводя дух, на миг затихла.

– Никуда я с тобой не поеду!

Она пуще прежнего замолотила по спине князя. Не выдержав, он сбросил девицу на землю и посмотрел на неё сверху вниз.

– Ты от меня уехал, бросил у Ведары, даже не попрощался! – зло воскликнула она.

– Я растерялся. Отец и братья ушли в Навь, княжество осталось без главы, ратники спешили за мной, пока не началась смута. Ты знала, что я не мог остаться.

– Ты не попрощался, – повторила девица.

– Прости. – Ростислав присел рядом с ней на корточки и заглянул в глаза, где в омуте лесной топи плескалась обида. – Надо было сразу забрать тебя в терем. Поедешь со мной?

– Нет!

Заряна вскочила с места, пока князь не успел до неё дотронуться. Его прикосновения обжигали не кожу, но душу. Не хотелось вспоминать, как сладко было в его объятиях – и как горько без них. Она поспешила в дом, чтобы укрыться там, но Ростислав успел перехватить её на крыльце. Он прижал девицу к перилам, опираясь руками по обе стороны от неё. Теперь уж некуда было деться от губ, сложенных в довольную ухмылку, и испытующего взгляда. Заряна могла бы долго биться в его плене, как бабочка в ладонях, но решила поберечь силы. Она выставила вперёд ладонь, слегка отталкивая Ростислава: хотела сохранить хотя бы клочок свободы от него.

– Не хочешь по-хорошему, значит, поедешь, как раньше. Пленницей, – пригрозил он.

Однако истинной опасности Заряна в его голосе не разобрала. Он скорее потешался над её сердитым видом и тщетными попытками отбиться.

– Попробуй, – ответила она с гневным прищуром.

На несколько мгновений повисло молчание, а после Ростислав посмел рассмеяться. Заряна тут же оттолкнула его, желая стереть с его лица довольное выражение, но это не помогло. Вместо того чтобы обидеться на бесконечные оскорбления и тычки, князь опустил свои губы на её искривлённые негодованием уста. Знакомые чувства тут же вспыхнули внутри, точно чучело на Масленицу, плавя обиды. Не встретив сопротивления, князь углубил поцелуй. Стены, что внутри себя возвела Заряны, рушились под напором его ласк.