– И скольких ещё ворожей он лишит сил ради своей жизни?

– А тебе его совсем не жаль?

Заряна покачала головой. Конечно, она сочувствовала княжичу – молодой, удалой, знатный, но заживо погребённый проклятьем богов. Однако куда жальче ей были ворожеи, попавшиеся ему на пути – прошлые, будущие, да и она сама.

– Его надо наказать, – упорно повторила девица. – Чтоб всех, на чьи чары он глаз положит, спасти.

– Что ж, если уверена в этом, помогу, – вздохнула Бажена. – Но не пожалеешь ли об этом?

– Не пожалею!

Старица сжала край юбки морщинистыми руками, пальцы затеребили плотную ткань. Не по нраву ей приходилось решение помощницы.

– Оборви его связь с колдовством, чтоб ничьи чары над ним не имели власти. Тогда он чужие силы на жизнь обменивать не сможет, и ему незачем будет обкрадывать ворожей. Знаешь, как такое заклинание сплести?

– Знаю о нём, да ни разу не пробовала.

– Может, и не стоит?

– Говорите, что делать, – перебила Заряна, не позволив старице отговорить её.

Бажена кивнула и принялась указывать.

***

Не таким уж и сложным оказалось это колдовство. Без помощи старицы Заряна не справилась бы, но и сильно трудиться ей не пришлось.

Для начала девица спустилась в подпол. Среди выстроенных ровными рядами глиняных горшочков девица отыскала нужный – с ягодами омелы. Заряна высыпала пару штук на ладонь и поспешила наверх. Для простого люда то было обыкновенное, ничем не примечательное растение, но ворожеи знали: оно оберегает от тёмного колдовства и недугов. Белая омела несла добро и свет, но что будет, ежели вырастить её во мраке? Именно об этом заклинании толковала Бажена. Чёрная омела извратит свою природу и разорвёт связь человека – наоборот – со светлыми чарами. Тогда-то Ростислав не сможет пользоваться чужой силой.

Радость Заряны, сжимавшей в кулаке холодные ягоды, была недолгой. На дворе стояла зима, покрытая снегом мёрзлая земля не желала принимать в себя деревце, на котором взрастёт семя омелы. Но и тут Бажена подсказала, как поступить. Она велела Заряне найти место, которого в ночи касается взгляд луны, и расчистить его. Когда сумерки накрыли лес, она послала девиц зарубить курицу – дар от местных жителей, – и окропить тот уголок земли птичьей кровью. Под зарождающимся светом луны старица приложила ладони к почве, потемневшей от крови, и пробормотала заговор:

– Землица-кормилица, матушка-сыра-земля, луна тебя к жизни пробуди, ростки нам уроди.

Кровь вспенилась, забулькала, точно масло в растопленной печи. Она впитывалась в мёрзлую плоть земли, растекаясь по жилам почвы, согревая изнутри. Прохладная рука легла на плечо Заряны.