женский смех. Он резал слух — слишком громкий, слишком уверенный, слишком… домашний. Это был

не смех матери.

Ледяная струйка предчувствия пробежала по спине. Я замерла в прихожей, скидывая туфли,

сердце начало отчаянно колотиться где-то в горле.

Из гостиной доносились голоса. Голос Виктора, басистый и довольный. Смех мамы. И этот

чужой, серебристый смех.

Я прошла по коридору, как во сне, каждый шаг давался с трудом. И тогда я увидела их.

Картина была такой идеальной, такой слаженной, что у меня перехватило дыхание. Мама и

Виктор сидели рядышком на диване, как два голубка. Макс сидел в кресле напротив, и его

обычно насмешливое лицо было странно печальным, он мрачно ковырял пальцем этикетку на

бутылке минералки. А потом мой взгляд упал на них.

Макар. Мой Макар. Сидел в глубоком кресле, откинувшись назад, с лицом мрачнее тучи. Его

взгляд был устремлен куда-то в окно, пальцы сжаты в кулаки на подлокотниках. А на самом

подлокотнике, развалившись с непринужденной грацией хозяйки, сидела она.

Молодая. Очень красивая. С идеальными каштановыми волосами, уложенными мягкими волнами, в

дорогом, но не кричащем платье. Она что-то рассказывала, жестикулируя изящными руками, и ее

смех снова заполнил комнату. И пока она говорила, ее пальцы, длинные, с безупречным

маникюром, то и дело касались его руки, его плеча, поправляли воображаемую пылинку на вороте

его рубашки. Он не отстранялся. Он просто сидел, как изваяние, погруженный в свою черную

ярость.

Меня будто облили ледяной водой. Все внутри оборвалось и рухнуло. Теплая надежда, что

согревала меня всю дорогу, испарилась, оставив после себя лишь леденящую, абсолютную

пустоту.

— Милая! Ну, наконец-то! — мамин голос прозвучал как из-под толщи воды. Она сияла, вся в

розовом свете своего счастья, совершенно слепая и глухая к тому, что творилось в моей душе.

— Ты где была весь день?

Я открыла рот, но голоса не было. Только тихий, сорванный шепот.— Да так… по делам

ездила.

Глаза Макара резко дернулись в мою сторону. Они были темными, почти черными от какого-то

непонятного мне гнева. В них не было ни капли того тепла, той связи, что была между нами

всего… Боже, всего несколько часов назад.

— Лиза, познакомься, это Ирина, невеста Макара. — мама с гордостью протянула руку в сторону

девушки, словно представляла дорогую семейную реликвию. Девушка обернулась, и ее глаза,

большие, карие и до безобразия уверенные в себе, оценивающе скользнули по мне с головы до

ног. На ее губах играла вежливая, безразличная улыбка.

— Ириночка, познакомься, это Лиза, моя дочь.

Слова повисли в воздухе, тяжелые, как свинец. Невеста. Значит, она не просто случайная