Горничная, помогавшая мне собрать вещи Лиды, на мои вопросы ответила шепотом, оглядываясь

на дверь.— Светлана Сергеевна съехала сегодня утром. Вещи забрала. Сильно поругались

с Виктором Петровичем… Свадьбу отменили.

От этих слов у меня похолодело внутри. Я знал, что скандал был жестоким, но до такого… Я

просто кивнул, забрал последнюю сумку и уехал, чувствуя себя последним подлецом. Мы

разрушили их жизнь. Ради своей правды.

Когда я вернулся в нашу новую квартиру, Лида сидела на широком подоконнике, обняв колени, и

смотрела на город. Я подошел к ней, сел рядом и тихо рассказал, что видел.

— Она была с ним так счастлива, — задумчиво, больше сама для себя, сказала Лида. В ее

голосе не было злорадства, только глубокая, щемящая грусть.

— Я тоже был в шоке, что они устроили такой цирк, — признался я, обнимая ее за плечи. — Но

они взрослые люди. Помирятся. Наверное.

Она покачала головой, и в ее глазах мелькнуло что-то тяжелое.— У них через неделю

должна была быть свадьба, Макар.

— Я знаю, — я вздохнул. — Но я не уверен, что мы можем что-то изменить. Прости.

Она ничего не ответила, просто прижалась ко мне плечом. И на этом разговор закончился.

А потом началось самое странное. Каждое утро Лида просыпалась бледная, с зеленоватым

оттенком кожи. Ее тошнило даже от запаха свежесваренного кофе, который она раньше обожала,

ее теперь выворачивало наизнанку. Она не могла смотреть на еду до самого обеда, а потом лишь

ковырялась вилкой в тарелке, заставляя себя сделать пару глотков.

Я списывал все на стресс, на пережитый шок. Но дни шли, а лучше не становилось. Наоборот. Я

видел, как она тает на глазах, как тени под глазами становятся все темнее.

— Слушай, это уже ненормально, — не выдержал я однажды утром, когда она, побелев, выскочила

из-за стола от запаха тоста. — Давай съездим в больницу, проверимся? Я не хочу спорить. Мы

едем, и все тут!

Она вышла из ванной, опустив голову, и тихо ответила, не глядя на меня.— В моем

состоянии… мне не помогут врачи.

Меня будто током ударило. В ее голосе была такая странная, отрешенная уверенность.—

В каком состоянии? — я подошел к ней, пытаясь поймать ее взгляд. — Ты была у врача? Лида,

что с тобой? Что они сказали? — Во мне нарастала паника. Худшие сценарии проносились в

голове.

Она покачала головой, все так же глядя в пол.— Они сказали… что эта проблема скоро

решится. Нужно лишь немного подождать.

— Какой бред? — я не сдержался, голос сорвался на повышенные тона. — Как она решится сама

собой? Так, все, одевайся, сейчас же едем в больницу!

Тогда она наконец подняла на меня глаза. И в них не было ни страха, ни отчаяния. Было