Ее слезы уничтожают меня. Так было всегда.
Я обещал ей, что она больше никогда не будет плакать, и вот она здесь, плачет, даже пятнадцать лет спустя.
Я вытираю их большим пальцем своей окровавленной руки.
— Если ты предашь меня в этот раз, то да поможет мне Бог. Да. Поможет. Мне. Бог.
Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я затыкаю ее своим ртом на ее губах. Я силой раздвигаю ее губы и целую ее так грубо, так яростно, что она всхлипывает, и ее тело обмякает, прижимаясь к моему.
Когда-то эта женщина спасла мне жизнь, но с тех пор она меня убивает.
Хуже всего? Я бы пережил каждую смерть заново.
Я, черт возьми, не могу насытиться ею, трогать ее, обладать ею и сводить нас обоих с ума.
Я прижимаю ее к стене, и она вскрикивает, когда моя рука силой раздвигает ее бедра, и я погружаю палец внутрь.
— Черт, Бунтарка, — хриплю я ей в губы, когда она мочит мою руку.
Я хватаю ее за затылок, чтобы удержать на месте. Использую ее волосы, чтобы запрокинуть ее голову, в то время как проталкиваю язык ей в рот, а второй палец, в ее тугую киску. Я двигаюсь в ней жестко и быстро, словно хочу трахнуть ее до беспамятства.
Она становится безвольной, всем весом наваливаясь на меня. Если бы я не держал ее между собой и кафелем, она бы упала. Ее стенки сжимаются вокруг моих пальцев. Она судорожно вздыхает мне в рот и кончает с хриплым криком. Моя эрекция становится болезненной, требуя выбраться из шорт.
— Тебе нравится, когда я так делаю? — я обвожу ее клитор большим пальцем, пока остальные пальцы остаются внутри нее, а затем отпускаю ее шею и шлепаю по ягодице.
Она вскрикивает, по всему ее телу пробегает дрожь.
Туман исступленно кивает, ее зрачки расширяются, словно она под кайфом.
— Нравится? — я продолжаю лениво поглаживать ее клитор и вижу, что это сводит ее с ума, по тому, как она подается бедрами навстречу моим пальцам.
— О Боже… — выдыхает она. — Да… нравится… когда ты берешь… контроль… я… — еще несколько прерывистых вдохов срываются с ее губ, когда она прислоняется головой к моему здоровому плечу. — Я-я… — она облизывает губы, и от этого движения мой член чуть не прорывает ткань шорт. — Я всегда хотела, чтобы ты дал себе волю.
Мои губы приоткрываются, то ли чтобы что-то сказать, то ли от изумления, я, черт возьми, не знаю. Бунтарка видела мою необузданную сторону, и это ее не пугает.
Нет.
Судя по тому, как она тает в моих руках и трется об меня, это, черт возьми, заводит ее, так же, как и меня.
Если бы я знал, я бы никогда не сдерживался в прошлом.
Я стягиваю шорты и отшвыриваю их. Ее взгляд опускается на мою пульсирующую эрекцию, и она проводит языком по губам, словно желая попробовать.