Шаги Молли становятся тяжелее, она шепчет резким тоном:
— За нами следят. — Она достает телефон и что-то печатает, чтобы отвлечь внимание. — Иди на восток. Я пойду на север. Поймаем этого ублюдка.
Я хватаю ее за руку, не давая отступить:
— Небезопасно. Здесь гражданские.
Когда я поймаю того, кто за мной следит, я сделаю это в одиночку. У меня сильное предчувствие, что всё это связано с угрозой, которая годами висела над моей головой.
— Но Тумани!
Что-то вибрирует у меня в сумке, и я вздрагиваю. Черт. Я что, новичок?
Я достаю телефон, и дыхание перехватывает, когда я открываю сообщение:
Что я говорил насчет того, чтобы держаться подальше? Если не можешь, я помогу.
Я резко останавливаюсь посреди улицы, мой каблук цепляется за тротуар.
Нет. Этого не может быть.
Сердце сжимается и разлетается на осколки, падая в темную бездну моего желудка.
Я делаю судорожные вдохи, легкие горят от напряжения. Дрожь пробегает по рукам и шее, во рту вкус кислоты.
Ястреб.
Я срываюсь на бег, игнорируя каблуки и неспособность нормально дышать. Молли выкрикивает мое имя, а затем ругается, когда слышит мои торопливые шаги позади. Улицы и люди размываются, ноги кричат от боли из-за бега на каблуках.
Я всё отключаю. Мои чувства сосредоточены только на том, чтобы добраться до цели.
Если с ним что-то случится... за что я тогда боролась всё это время?
Для чего я вынесла всё это проклятое расстояние?
Я не знаю, как добираюсь до «Le Salon» и в каком состоянии. Скидываю туфли у входа и бегу босиком. Часы работы еще не начались, поэтому никто не видит, как я, подобно сумасшедшей, взлетаю по лестнице и несусь по коридорам.
Я вваливаюсь в свой кабинет, тяжело дыша, так что сердце едва не выскакивает из груди.
Единственный человек внутри Пламя, спящий на диване. Его рука служит подушкой, а длинные ноги свисают с края.
— Тумани, черт женщина! — Молли задыхается, наклонившись, чтобы отдышаться. — Что на тебя нашло?
— Где он? — спрашиваю я Пламя шепотом.
Его метод «спящего безразличия» никогда меня не обманывал. Если кто-то и знает, где все находятся, то это он.
Он остается неподвижным, как доска.
Я врываюсь и прыгаю на него, принимая коленопреклоненную позу. Мои колени впиваются ему в грудь, ступни стоят на твердом животе. Я хватаю его за воротник и приподнимаю голову с дивана, мои ногти царапают его шею:
— Скажи мне, где он!
Лукавая ухмылка изгибает его губы, когда он приоткрывает один бледно-голубой глаз:
— Извращенка.
— Пламя, — предупреждаю я истеричным тоном.
— Ты не уточнила, кто именноон .
Я раздумываю, не выбить ли из него ответ, и плевать, если мы убьем друг друга.