Так будет лучше. Чем меньше она знает, тем она в большей безопасности.
— Не трать все свои долги, — говорю я строгим тоном. — Никогда не подвергай себя опасности ради меня.
— Тума-а-ани! Я же говорила, что мне потребуется целая жизнь, чтобы исчерпать все долги. Связи, помнишь? К тому же... — она смотрит на меня из-под ресниц. — Меня бы здесь не было, если бы ты тогда меня не спасла. Я обязана тебе жизнью.
— Молли... я сделала это не для того, чтобы ты была мне должна. Кто угодно поступил бы так же.
— Но никто не поступил. Ты единственная, кто вмешался.
Я опускаю голову. Если бы она только знала, что спасала я саму себя. Ей тогда было едва двенадцать, крошечная и костлявая. Несколько охранников набросились на нее, срывая одежду, пока она кричала и брыкалась. Они били ее кулаками и ногами по ребрам. Я застыла. В ужасе. Но в ту секунду, когда увидела ее кровь, я превратилась в обезумевшего зверя.
Я вопила во всё горло, пока не перестреляла их всех. До единого, черт возьми, ублюдка. Я помню это убийство, помню его очень хорошо. Спасение Молли было похоже на месть за себя и возвращение капли рассудка.
— Окей, пошли! — Молли уже стоит, закидывая рюкзак на плечо.
— Куда?
— Я иду с тобой, Тумани!
— Ты... идешь? — я всегда звала ее в «Le Salon», и она отказывалась. — Я думала, ты свободный дух, которого нельзя поймать в ловушку в одном месте?
— Ага, ну, это было до того, как вернулся Ястреб. Отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Я поджимаю губы при одном упоминании его имени. Он должен был держаться подальше, как всегда, но не дай бог этому мужчине сделать что-то, что он должен был.
— Я справлюсь с ним, — говорю я то, что не чувствую.
— Вот почему ты избегаешь его больше пятнадцати лет? — когда я складываю руки на груди, но ничего не отвечаю, Молли продолжает: — Я так и думала. Не знаю, что между вами произошло, но я не позволю этому громиле издеваться над тобой.
— Я похожа на ту, над кем можно издеваться?
— Никогда не знаешь наверняка! — она прыгает ко мне и берет под руку. — К тому же, эти суки из «Нулевых» наверняка портят тебе жизнь. Я прикрою. Я твой человек! Или женщина, или кто там еще.
Что ж, предатели действительно приняли его сторону во время того голосования. С тех пор как мы были детьми, Ястреб всегда был большим угрюмым «Нулевым», с которым все хотели поговорить, но их отталкивало его молчание. Впрочем, большинство уважает его за эффективность.
Мы с Молли выходим из кофейни. Как только послеобеденный свежий воздух касается моего лица, еще одно неприятное чувство пробегает по позвоночнику.